Чтение онлайн

— Держу пари, — пробормотал я.

Чертовски возбужденный.

— Гибси останется с нами, пока мы не заберем тебя домой в Корк, — сказал папа. — И, скорее всего, получит дисциплинарное взыскание, когда вернешься с пасхальных каникул. — С ухмылкой добавил он: — Ты бы слышал, как он разговаривал с твоим тренером, когда пришел в больницу раньше — вот почему мне пришлось так долго добираться до тебя. Жерар отказался ехать обратно в автобус. Видимо, он вырвался из отеля, чтобы увидеть тебя ранним утром. У него серьезные проблемы с директором школы. Мне пришлось позвонить в школу и родителям, прежде чем тренер Малкахи согласился оставить его с нами.

— Черт возьми, — простонал я. — Не могу его никуда взять.

— Он верный друг, Джонни, — ответил папа. — Тебе повезло.

Я знал это.

— А Шэннон? — прохрипел я, дрожа от воспоминаний о том, как ужасно я вел себя с ней, когда впервые пришел. — Она в порядке? Она со всеми в столовой? — Я глубоко проглотил слюну, чувствуя себя крайне уязвимым. — Можешь пойти за ней, папа? Мне очень нужно с ней поговорить.

Папа тяжело вздохнул. — Шэннон ушла домой, Джонни.

Мое сердце сжалось.

— Она меня оставила, — прохрипел я.

Вот оно.

Начало всего.

Я ничего не стоил без регби.

— Нет. Она осталась с тобой, — поправил папа. — Когда ты был без сознания, и любой в здравом уме убежал бы, эта девочка осталась у твоей кровати, слушая, как ты бредишь.

— Да уж, но сейчас ее нет, верно? — пробормотал я, чувствуя себя жалким.

— Когда прошлой ночью ты был прижат к стене, кто сидел с тобой?

Я уставился на него.

— Кто держал твою руку, Джонни?

— Папа…

— Кто ждал скорую с тобой?

— Папа, хватит…

— Кто проверял, как ты, когда тебе было хуже всего?

Я посмотрел на него.

— Да, я прекрасно знаю, что произошло между вами в раздевалке, — ухмыльнулся папа. — Твой тренер рассказал мне обо всех компрометирующих ситуациях, в которых он нашел тебя и Шэннон.

— Этот чертов предатель, — пробормотал я.

— Он твой учитель, Джонни. Он обязан сообщать о таких инцидентах. Выбора у него нет. Это обязательно.

— Ее родители?

— Полагаю, они в курсе.

Я покачал головой. — Черт возьми.

Он тяжело вздохнул, прежде чем добавить: — Я подозреваю, что она сама в больших неприятностях за то, что пришла сюда тайком.

— Черт. — Я опустил голову на руки и проигнорировал боль, стреляющую в ноги. — Черт, папа, я был полным идиотом с ней, когда проснулся.

— Исправь это, — спокойно сказал он.

— Ты не понимаешь, — выдавил я, чувствуя себя худшим человеком на планете. — Я паниковал и реагировал на нее, но она хрупкая, папа. Она такая… А я так в —

— Влюблен в нее? — ухмыльнулся папа. — Да, мы все знаем, Джонни. Ты кричал об этом на весь город прошлой ночью.

— Черт, — простонал я. — Она испугалась?

— Твоя мама точно, — засмеялся папа. — Когда ты сказал, что Шэннон будет матерью твоих детей.

— Господи, — простонал я. — Почему ты меня не остановил?

— Мы не могли, — ответил он. — Ты бы успокоился только с Шэннон. Ты заснул в ее объятиях.

— Уф.

Христа ради.

— Я пойду за кофе и проверю твоего лучшего друга, — объявил папа, вставая со стула. — Но можешь сделать одолжение? Когда мама придет позже, можешь ее успокоить? — С ухмылкой добавил он. — Некоторые вещи, о которых ты бредил прошлой ночью, взволновали бедную женщину.

— Я ничего не помню, — простонал я. — Все смутно.

— Может, ты и не помнишь, — засмеялся папа, подходя к двери и открывая ее. — Но она будет помнить всю жизнь.

Я дождался, пока папа выйдет, и потянулся к телефону.

Мой отец.

Мой отец.

Почему, черт возьми, я слышал, как Шэннон произносит эти слова?

И почему мое сердце говорило, что это важно?

Черт, наверное, они оглушили меня сильными, класс А препаратами.

Сосредоточься, Джонни.

Вспомни.

Я пролистывал контакты, намереваясь позвонить ей и извиниться, но сгорбился от разочарования, когда вспомнил, что у меня нет ее номера.

И даже если бы был — я не мог бы ей позвонить.

Потому что ее отец забрал телефон.

Мой отец.

Мой отец.

Что я упускаю?

ГЛАВА 68

Несостоявшиеся страхи

Шэннон

Я не хотела идти домой.

Но я знала, что придется.

Я не хотела, чтобы меня били.

Но знала, что будут.

В каком-то извращенном смысле я приняла свою судьбу.

Я понимала, что выхода нет.

Поэтому меня не удивило, что первым, что встретило меня, когда я переступила порог в субботу вечером, был кулак моего отца.

Сила удара выбила у меня воздух из легких, и я рухнула на пол на руках и коленях.

— Я знал! — рявкнул папа, нависая надо мной, с мутными глазами и воняющий виски. — Я чертовски знал, что ты шляешься, — орал он. — Я сказал маме, а она мне не поверила!

Я даже не успела ответить или защититься, как он схватил меня за волосы и потащил глубже в дом.

— Отстань! — кричала я, царапая его руку, которая болезненно врезалась мне в голову. — Хватит!

Вот оно.

Это день твоей смерти.

— Ты маленькая шлюшка, — рявкнул отец, не останавливаясь, пока мы не оказались на кухне.

Он буквально поднял меня на ноги, чтобы тут же бросить, как тряпичную куклу.

Мое лицо ударилось о угол кухонного стола с глухим стуком, и я рухнула на пол, тяжело приземлившись на холодную плитку.

— Твоя гребаная школа звонила! — рявкнул папа, слова его были невнятны. — Рассказали мне, что твой учитель поймал тебя за этим, ты грязная маленькая шлюшка!

— Я ничего не делала! — кричала я, пока горячие слезы текли по щекам. — Я истекаю кровью! — всхлипнула я, сжимая щеку, когда влажность стекала по пальцам.

— Кровь будет еще хуже, когда я с тобой закончу! — рявкнул отец в лицо.

Он схватил меня за руку и так сильно встряхнул, что голова рванулась туда-сюда.

— Ты маленькая шлюшка, разгуливаешь в раздевалках.