Чтение онлайн

– После того как преступник убил Лу Чжэнаня, он сначала снял с него пижаму, а затем засунул полуобнаженное тело под кровать… Это так странно, – шестеренки в голове Лэн Сюань быстро вращались. – Может, это какой-то фетиш убийцы? Например, ему нравилось обнаженное тело Лу Чжэнаня или что-то в этом роде… – Посмотрев на других полицейских в комнате, она поняла, что следует следить за языком перед таким количеством людей.

– Пока рано судить, но думаю, что у убийцы есть причина, по которой он это сделал, и эта причина никак не связана с каким-либо фетишем.

Лян Лян продолжил осматривать необычное место преступления. В комнате Лу Чжэнаня стояло четыре больших шкафа, один из которых находился на западной стене, рядом с дверью, а три других – на северной, выстроенные в ряд. Шкафы были встроены в стены, что делало помещение очень просторным. Каждый шкаф был высотой примерно с дверь комнаты, а внутри находилось от четырех до пяти полок, на которых хранились фигурки и всякая всячина Лу Чжэнаня.

Взгляд Лян Ляна привлекла темно-желтая деревянная дверца одного из шкафов, которая была открыта. Он коснулся гладкой панели, одинаковой по цвету снаружи и внутри, гадая, не остались ли на ней отпечатки пальцев убийцы. Больше всего его внимание привлекла третья полка, на которой лежала какая-то черная полоска, похожая на гадюку, затаившуюся в шкафу. Он приблизился к ней, чтобы рассмотреть получше, и тут же почувствовал слабый запах гари.

– Лейтенант Лян, экспертиза подтвердила, что это пуповина, – доложила стоявшая позади Лэн Сюань. – И она обуглилась от огня.

Еще одна пуповина…

Слегка прищурившись, Лян Лян не отводил своих глаз от пуповины в шкафу.

Ранее на месте смерти Лу Жэня на оконной раме кладовой тоже нашли пуповину. Единственное отличие заключалось в том, что на этот раз она обуглилась от огня. Может быть, пуповина была своего рода меткой, которую убийца оставлял на местах преступления? Подобно многим серийным убийцам, у которых был свой почерк. Знаменитый серийный убийца Ричард Рамирес [41] , Ночной охотник, всегда оставлял на месте преступления перевернутую пентаграмму, а в криминальном романе Ю Несбё «Снеговик» убийца лепил снеговика.

«Но почему именно пуповина? Зачем оставлять пуповину на месте убийства? Что пытается сказать убийца? И где убийца взял пуповину?» – в голове Лян Ляна пронеслась череда вопросов. Он посмотрел на пуповину в шкафу и вдруг заметил на ней какое-то белое вещество. Сбоку лежал перевернутый пластиковый флакон. Лян Лян аккуратно поднял его и осмотрел – это была краска, используемая для раскрашивания моделей.

Должно быть, убийца случайно опрокинул флакон, когда залез в шкаф, и белая краска пролилась на пуповину.

Лян Лян сразу же пришел к следующему выводу: убийца торопился. Но зачем было обжигать пуповину?

В голове детектива пронесся целый вихрь вопросов.

Лян Лян повернулся к столу, и его внимание привлекли четыре блюдца с шоколадными драже. В них были разложены конфеты четырех цветов, но только одна красная и одна зеленая конфеты были по ошибке помещены не в те блюдца. Что это может значить? Имеет ли эта деталь отношение к делу? Лян Лян пока не мог дать ответы на эти вопросы. Как-то раз он тоже купил это шоколадное драже, но оно ему совсем не понравилось.

– Лейтенант Лян, посмотрите, – специалист из технического отдела, проверявший компьютер Лу Чжэнаня, похоже, что-то нашел. – Это история браузера жертвы за последние несколько дней.

Лян Лян подошел к компьютеру и взглянул на экран. История поиска была почти полностью заполнена такими ключевыми словами, как «проклятие младенца», «гвозди для детского гроба», «излечить проклятие», «снять проклятие» и так далее. Это напомнило Лян Ляну о том, что сказала по телефону Чжун Кэ. По правде говоря, Лян Лян – реалист, хотя иногда и у него возникали странные мысли. Однако, ведя расследования, детектив не был склонен связывать убийства с потусторонними силами; он считал, что только сам человек способен пробудить в себе желание убивать и никакие призраки или боги на такое не способны.

Специалисты из технического отдела открыли на диске E в компьютере зашифрованную папку под названием «ЧК», в которой хранилось более сотни фотографий с одной и той же женщиной, включая снимки в полный рост, сделанные издалека, а также крупные планы определенных частей тела: обнаженная грудь, полуприкрытая волосами шея, бедра под подолом юбки – ее фотографировали во всех ракурсах и в одежде. Судя по фону, все фотографии были сделаны в доме Лу, в том числе в гостиной, столовой, коридоре и на лестнице. Как ни странно, ни на одном из снимков женщина не смотрела прямо в камеру.

– Это похоже на скрытую съемку, – заключил техник.

– Мерзкий извращенец, – хотя Лэн Сюань знала, что о покойных плохо говорить нельзя, она все же не сдержалась и выругалась.

На одной из фотографий Лян Лян узнал запечатленную женщину – это была Чжун Кэ, снимавшая комнату в особняке, а имя файла – попросту сокращение ее инициалов. Оказалось, что Лу Чжэнань тайно фотографировал девушку в течение последнего года и хранил эти снимки в своем компьютере. Скорее всего, она не подозревала об этом.

Никогда не знаешь, что за человек скрывается под безобидной маской. Лян Лян еще раз взглянул на неприглядные фотографии и нахмурился.

– Удалите их все, – приказал он технику, а затем повернулся и спросил Лэн Сюань: – Где эта девушка, Чжун Кэ?

– В своей комнате.

– Пойдем поговорим с ней. – Лян Лян вышел из комнаты и направился к лестнице в гостиной.

В гостиной растерянный Лу И сидел на диване вместе со своей женой Ло Вэньянь. На другом диване сидели Лу Ли и его сын, с бесстрастными лицами они ждали, пока их допросит полиция.

Заметив приближающегося Лян Ляна, Лу И взволнованно встал, подошел к детективу и схватил его за воротник:

– Господин полицейский, что за человек убил моего сына? Что за человек, а?! Почему вы еще не поймали его? В нашей семье уже погибли двое, а вы… вы занимаетесь чем попало! Вы что, ждете, пока перебьют всю семью Лу?

Лу Ли и Ло Вэньянь поспешно оттащили Лу И назад и попросили его воздержаться от необдуманных действий, но неожиданно тот обернулся, оттолкнул брата и, указав на его раскрасневшееся лицо, закричал: