Чтение онлайн

– А где Левович? – спросил Макер.

– Он ждет вас в другом месте.

Макер разозлился:

– Что за бандитские приемчики? Да пошел он куда подальше, ваш Левович! Пусть позвонит моему секретарю и договорится о встрече! Я президент Эвезнер-банка как-никак!

Альфред невозмутимо протянул Макеру карточку с тисненым именем Синиора Тарногола. Под ним было написано:

“Момент истины”.

– Что это значит? – пробормотал Макер.

– Садитесь, месье Эвезнер, – любезно предложил Альфред.

Макер неохотно подчинился.

Миновав центр города, они поехали по набережной Гюстава Адора в сторону парка О-Вив. Въехав в ворота парка, Альфред притормозил у ресторана. Дневная смена закончилась, стоянка пустовала. Вокруг не было ни души, только чуть поодаль на скамейке виднелся знакомый силуэт. Это был Си-ниор Тарногол.

Ошеломленный Макер вышел из машины и приблизился к нему. Тарногол снял силиконовое лицо, и перед ним предстал Лев.

– Так это ты! – поразился Макер. – Тарногол – это ты?

Лев кивнул.

– А полиция убеждена, что это был Жан-Бенедикт… Я… я не знаю, как тебе это удалось, но…

– Ну и отлично, – прервал его Лев. – Зато все довольны. Ты стал президентом, как и мечтал, а я наконец смог положить конец этой афере.

– Ты убил Жан-Бена?

– Я собирался задать тебе тот же вопрос.

Они долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Наконец Лев сказал:

– Я увольняюсь из банка. Собственно, я пришел с тобой попрощаться.

– Попрощаться? – взревел Макер. – Ты шутишь, я надеюсь? Тебе это так с рук не сойдет! Я знаю, что ты живешь с Анастасией!

Лев, казалось, смутился:

– Откуда ты знаешь?

– Не важно, – победно воскликнул Макер, – в моей колоде тоже найдется пара козырей!

– Послушай, я просто хотел тебе сообщить, что ухожу из банка. Я все уладил. Своих клиентов я передал сотрудникам афинского офиса. Я уезжаю насовсем. И не ищи меня.

Макер усмехнулся:

– Ты думаешь, я вот так, за здорово живешь, позволю тебе смыться? Тем более с моей женой?

– Мы заключили договор, Макер. Анастасия в обмен на президентство. Ты стал президентом.

– Я заключил договор с Тарноголом, – напомнил Макер.

– Тарногол – это я.

– Нет, ты всего-навсего Лев Левович!

Лев пожал плечами, как будто все это не слишком его занимало. Он встал, чтобы пойти к машине, но Макер удержал его:

– Мне известно, что вы живете на Корфу. На вилле у берега моря.

– Ну так заезжай в гости, раз уж ты знаешь адрес, – ответил Лев, не растерявшись.

– Вас навестит полиция, – пригрозил Макер. – И арестует тебя.

– Ты будешь молчать. Ради Анастасии.

– Ради Анастасии?

– В ночь убийства я помог ей сбежать из “Паласа”. Когда мы вышли на улицу, она вдруг решила вернуться в отель. Сказала, что “должна туда подняться”, как будто собиралась на шестой этаж. Я ждал ее у машины, но она долго не появлялась.

– По-твоему, Анастасия…

– Я ничего не знаю. Но давай не будем вмешивать полицию.

Макер, пораженный его рассказом, признался в свою очередь:

– Утром после убийства Жан-Бена я обнаружил у себя в номере записку, просунутую под дверь, на ней было всего несколько строк, написанных ее рукой, что-то вроде:

В разговоре с Сагамором Макер ограничился описанием их встречи со Львом в ресторане парка О-Вив, где тот вручил ему заявление об уходе.

– У Льва что, проблемы? – спросил Макер.

– У меня ордер на арест Льва Левовича, – без улыбки сообщил Сагамор. – Если вы будете с ним говорить или встречаться, вы обязаны сразу же поставить меня в известность.

В то же время в оживленном центре Старого города Корфу, где царило вечное веселье, Анастасия сидела на террасе своей любимой кофейни. Она приходила сюда раз в неделю, ближе к полудню. Она заказывала на обед салат из помидоров, огурцов и феты, а затем греческий кофе.

Она наблюдала за прохожими, снующими по маленькой площади, утопающей в цветах. Она могла сидеть так до вечера, провожая взглядом скользящие мимо силуэты местных жителей, которые постоянно куда-то торопились, и неизменных туристов, совершающих очередной марш-бросок. Чаще всего она засматривалась на влюбленные парочки. За ними она следила с особым вниманием. Парочки гуляли, целовались, ссорились. Жили полной жизнью, одним словом.

Последние несколько недель ее не покидало неприятное ощущение, что они со Львом словно в формалине законсервировались. Она не помнила, когда точно возникло это чувство, но ловила себя на том, что воображает, как они уезжают с Корфу. Хотя Анастасия любила этот дом, любила этот остров, ей здесь очень нравилось, и она бы с удовольствием приезжала сюда в отпуск. Она, несомненно, была счастлива, но прошло уже почти полгода, теперь она и мысли не допускала, что можно остаться тут на всю жизнь. Чем они будут заниматься? Впервые она испытывала что-то похожее на скуку.

Эти полгода они старались потрясающе выглядеть с утра до вечера, вели завидную жизнь, вне времени и пространства, эти полгода Лев и целая армия прислуги, исполнявшая их малейшее желание, играли слаженно, словно оркестр, без единой фальшивой ноты. Полгода сплошного блаженства. Но и блаженство, подумала Анастасия, рано или поздно приедается.

Полгода им на завтрак подавали икру. Иногда она представляла, с легким оттенком ностальгии, как Макер, вперившись в газету, время от времени зачитывает ей вслух отрывки из статей, сопровождая их неизменным “Нет, ну сама посуди, солнышко”, и жует тост с вареньем, как всегда перепачкав пальцы. Полгода беззвучного балета вышколенных слуг. Иногда она скучала по Арме и ее веселой дерзости. Интересно, как они там. Интересно, что там вообще происходит, в Колоньи.

Она любила готовить, но тут к ним приходили повариха и кондитерша, не подпускавшие ее к плите. В Колоньи она немного занималась хозяйством, часто помогала Арме. На Корфу Лев этому воспротивился. “Ну зачем тебе возиться, – говорил он, – у нас столько помощников”.

Иногда она мечтала о каком-нибудь общем деле. Например, они могли бы открыть вдвоем таверну, она бы взяла на себя кухню, а он бы обслуживал клиентов. “У Льва & Анастасии”. Из них получился бы чудный тандем. Она поделилась с ним своей идеей, но Лев не воспринял ее всерьез. Он был слишком одержим сотворением для нее того, что считал раем. Но в раю с течением времени становилось нестерпимо скучно. Да ведь и Ева схавала это яблоко, чтобы наконец смыться оттуда под благовидным предлогом!