Чтение онлайн

– Нам известно, что Левович владеет дорогостоящей недвижимостью, – заметил лейтенант Сагамор. – У него есть дом в престижном пригороде Нью-Йорка, квартира в Афинах и вилла на Корфу.

– По моим сведениям, – подхватила Кристина, – сейчас он проживает в Афинах. Говорит, что ему необходимо было сменить обстановку. Сегодня он появился в Женеве, я видела его в банке. Он прилетел на встречу с Макером, который уговорил его не увольняться и передал ему в управление филиал банка в Афинах. Со своими здешними клиентами он будет работать дистанционно. На мой взгляд, филиал в Афинах – это только предлог, Макер боится потерять лицо. Хоть он и президент, настоящей звездой всегда считался Левович. Если он уволится, банку несдобровать.

На доске под фотографией Левовича Сагамор написал фломастером: “Афины?” – и перешел к карточке, посвященной Макеру.

Из всех подозреваемых Сагамор вывесил на доске только имена Льва Левовича и Макера Эвезнера. Кристина удивилась, что там не упомянут Тарногол.

– Ты же сказал, что Тарногол был последним, кто видел Жан-Бенедикта Хансена живым. Плюс в службу безопасности “Паласа” поступил вызов по поводу “скандала” в номере, где находился Хансен. А сразу после убийства Тарногол бесследно исчез, оставив заявление об уходе без всяких объяснений. Почему Тарногола нет в твоем списке? Вряд ли это простая оплошность.

Сагамор хитро улыбнулся.

– Я тебе потом все объясню, – пообещал он, не отвлекаясь от записок на доске.

От имен двух подозреваемых, выбранных лейтенантом, стрелка вела к последнему разделу.

– Зачем убивать Хансена? – продолжал Сагамор. – По словам жены, у него не было врагов и он никогда ни от кого не получал угроз. Единственный мотив, который приходит мне на ум, связан с выборами президента банка.

– В ту субботу совет банка собирался объявить в бальном зале имя Льва Левовича, – напомнила Кристина. – У нас есть показания инспектора полиции Вале, утверждавшего, что он ясно расслышал последние слова Ораса Хансена: “Левович – президент”.

– Верно, но у него как раз перед этим случился сердечный приступ, – возразил Сагамор. – Поэтому я не уверен, что судья примет это во внимание.

Кристину его аргументы не убедили:

– Вполне вероятно, что Жан-Бенедикта убил Левович, потому что тот хотел помешать ему занять высокий пост, рассчитывая протолкнуть в президенты своего кузена Макера. Нам известно, что Жан-Бенедикт Хансен остался в меньшинстве, поскольку Синиор Тарногол и Орас Хансен голосовали за Левовича. Таким образом, после его избрания, но до оглашения результатов Жан-Бенедикт сообщил Макеру Эвезнеру о создавшейся ситуации. Макер, понимая, что Левович представляет для него реальную угрозу, предвидел такой п оворот событий и отравил водку, предназначенную для коктейля, чтобы выиграть время и не допустить торжественного объявления в бальном зале.

– К сожалению, у тебя нет никаких доказательств этой прекрасной версии, – поддел ее Сагамор.

– Макера Эвезнера и Жан-Бенедикта Хансена видели на кухне, когда они проверяли бутылки водки, – не сдавалась Кристина. – И после массового отравления Левович, выяснив, что Жан-Бенедикт по-тихому интригует против него, решился на убийство.

– И переехал в Афины? – удивился Сагамор. – Твоя гипотеза не выдерживает критики.

– У тебя есть что-нибудь получше?

– Да. Я думаю, что Хансена убил Макер Эвезнер, чтобы заполучить пост президента.

– Напротив, Жан-Бенедикт сделал все, чтобы ему помочь, – сказала Кристина.

– За два дня до убийства Анастасию Эвезнер, жену Макера, прямо перед “Отелем де Берг” сбила машина. Я расспросил врача, осматривавшего ее в больнице. Оказалось, на нее наехал Жан-Бенедикт Хансен. Он утверждал, что забыл включить фары и не заметил ее. Два дня спустя, в день выборов, Анастасия Эвезнер случайно застала дома грабителя. Это не может быть простым стечением обстоятельств.

– Ты думаешь, под маской грабителя мог скрываться Жан-Бенедикт?

– Не исключено. Желая оказать давление на Макера, он сначала чуть не задавил его жену, а потом взломал сейф в поисках компромата.

– Тебе удалось узнать что-нибудь об Анастасии Эвезнер? – спросила Кристина.

– Нет, я пытался напасть на ее след, но безрезультатно. Я опросил ее окружение, но у нее практически нет друзей. Впрочем, честно говоря, я не вижу, при чем тут она. В день ограбления она оставила мужу записку, что бросает его. Воспользовавшись отсутствием Макера, она сбежала. Их личные разборки нас, по идее, не должны интересовать.

– Я все равно не представляю, – сказала Кристина, – зачем Макеру Эвезнеру понадобилось бы убивать Жан-Бенедикта Хансена.

– Затем, что он узнал о нем всю правду.

– Правду? Какую правду?

Сагамор помрачнел:

– Кристина, одну улику я решил утаить от всех, не считая нескольких своих коллег и шефа уголовной полиции Вале. По этой причине они нам и передали дело. Возможно, это и есть главное вещественное доказательство.

– Ну же, не томи! – подстегнула его Кристина.

– Нам надо копать, начиная еще с того нашего расследования, которое мы предприняли до убийства Хансена, почти год назад, внедрив тебя в банк. По моему мнению, это звенья одной цепи.

Кристина недоверчиво поджала губы:

– Не понимаю, куда ты клонишь. Ты так и не объяснил, почему Тарногола нет на твоей доске, тем более если проблема в нем.

– Ты любишь сюрпризы? – спросил Сагамор.

– Не слишком, – нетерпеливо сказала Кристина.

– Ну этот точно тебе не понравится.