Чтение онлайн

Лев вошел, и они обнялись.

– Привет, старик! Рад тебя видеть.

– Взаимно, господин президент! – улыбнулся Лев.

Макер рассмеялся:

– Ой, вот только без этого, ладно! И потом, я у тебя в долгу. Я помню, что ты был готов отказаться от поста президента в мою пользу.

Макер указал на кресла, и они сели.

– Выпьешь что-нибудь? Может уиски?

– Давай виски, – согласился Лев.

Макер протянул руку и взял большой хрустальный графин. Он наполнил стаканы, и они чокнулись.

– Ты хотел меня видеть? – спросил наконец Лев.

– Да, – внезапно посерьезнев, кивнул Макер. – Как у тебя дела в Афинах?

Чтобы оправдать свой отъезд из Женевы, Лев сказал, что теперь, когда Макер стал президентом, ему вроде бы и незачем здесь оставаться. Что ему хочется сменить обстановку. Начать новую жизнь, новые проекты. Чтобы Лев мог постепенно передать коллегам дела, они договорились, что он не станет сразу объявлять о своем отъезде и перейдет частично на удаленную работу, регулярно возвращаясь в банк и объясняя свои отлучки встречами с зарубежными клиентами.

– Послушай, – сказал Макер после того, как Лев кратко изложил ему свои соображения, – я долго думал о нашем разговоре, о твоем желании уйти из банка. Но, если честно, я пока не могу без тебя обойтись. Это вопрос стабильности. Ты ведешь наших самых крупных клиентов. Боюсь, они не захотят остаться, если ты нас покинешь. Банк и так с трудом оправился после убийства Жан-Бенедикта, так что новость о твоем уходе может очень нам навредить.

– Ты хочешь, чтобы я продолжал работать? – удивился Лев. – По правде говоря, я не горю желанием.

– Тебя кто-то переманил? Сколько они предлагают? Я заплачу вдвое больше! Ты мне необходим!

– Нет, я совершенно не планирую переходить в другой банк. Мне всего лишь надо проветриться. А кроме того, теперь ты президент, твой офис на седьмом этаже. Если я вернусь, мне будет слишком одиноко на шестом.

– Почему бы тебе не возглавить филиал банка в Афинах? – предложил Макер. – Ты мог бы заняться его развитием. У тебя в Греции полно клиентов, это было бы вполне логично. С остальными ты сможешь работать оттуда, и потом, из Афин ничего не стоит слетать в Женеву и, если понадобится, в любую другую точку Европы.

– Офис в Афинах уж больно тоскливо выглядит, – возразил Лев. – Я не хочу торчать там целый день.

– Работай из дома, если хочешь, а там появляйся раз в неделю, просто проверить, что все в порядке.

Лев колебался.

– Не бросай меня! – взмолился Макер. – Ты один из столпов этого банка! Я не могу начать свое правление с потери нашего лучшего менеджера. Как я буду выглядеть? Прошу тебя…

– Хорошо, – наконец согласился Лев. – Но пока только на год.

– Год – уже неплохо, – обрадовался Макер, взглянув на него с благодарностью. – И если тебя это устроит, продолжай, пока не надоест.

Лев сдался. Они скрепили свое соглашение рукопожатием и снова чокнулись.

Когда Лев ушел, Макер самодовольно ухмыльнулся с явным чувством превосходства. Он подумал, что слабость Льва в его доброте. Ловушка скоро захлопнется.

Макер открыл верхний ящик стола и достал анонимное письмо, пришедшее на его домашний адрес несколько дней назад. Прочтя его в первый раз, он поперхнулся кофе. Письмо состояло из одного-единственного предложения:

Благодаря Фавразу, начальнику следственного отдела уголовной полиции кантона Вале, нам удалось встретиться с лейтенантом Филиппом Сагамором. Во вторник, 3 июля 2018 года, мы со Скарлетт уехали на весь день в Женеву.

– Теперь я понимаю, почему полиция Вале передала дело женевским коллегам, – сказал я Скарлетт. – А то они убивали бы каждый раз по полтора часа на дорогу, чтобы кого-нибудь допросить!

– Вы, безусловно, самый сварливый следователь из всех, что мне попадались!

Дорога из Вербье в Женеву идет вдоль озера. Поглядывая изредка на пейзаж за окном, Скарлетт читала мне статьи об убийстве, которые ей удалось собрать.

– Я целыми днями штудирую наши записи! – вдруг разозлилась она. – У меня такое ощущение, что мы упустили что-то важное. Журналисты утверждают, что Жан-Бенедикта Хансена очень ценили. Все прекрасно о нем отзываются.

– И тем не менее, – возразил я, – нашелся по крайней мере один человек, желавший ему смерти!

– Чтобы узнать кто, нам надо понять почему.

– Надеюсь, Сагамор нам поможет. Вы молодец, что уговорили его встретиться с нами! Вы вообще весьма убедительны, Скарлетт.

– Нуу! Я тут ни при чем. Его двери нам открыло ваше имя, представьте себе. Сначала он разговаривал весьма неохотно. Спрашивал, откуда я о нем знаю. Но когда я упомянула вас, его голос сразу потеплел. Видимо, ему понравился сериал по вашему роману. Придется мне тоже его посмотреть.

Меня позабавили ее слова.

– Бернар и кино – это было что-то с чем-то, – сказал я. – Собственно, сериал сняли только благодаря ему.

– Бернар любил кино? – спросила Скарлетт.

– Обожал. Несколько десятков лет назад он был одним из самых ярких кинокритиков. Он видел все. Он знал наизусть все фильмы, всех актеров. Кстати, после успеха моего второго романа многие продюсеры пытались получить права на экранизацию. Бернар сам всем этим занимался, и иногда, глядя на него, я просто умирал от хохота.

– Расскажите! – потребовала Скарлетт.

Париж, несколько лет назад

На Бернара трудно было произвести впечатление. Поэтому когда продюсеры и представители киностудий толпились у дверей его кабинета в Париже, он в отличие от меня сохранял полную невозмутимость, я же всякий раз приходил в дикий восторг, узнав имена наших собеседников и цену вопроса. Бернар вел себя намного сдержаннее. Кроме того, учитывая его невероятные познания в области кино, он у всех находил недостатки.

После каждой такой встречи он методично разносил в пух и прах всех упомянутых мною продюсеров, режиссеров и актеров, ворча, что даже самые великие снимали очень плохие фильмы. “Лучше никакого фильма, чем плохой фильм”, – назидательно говорил он.

Поначалу я терялся в догадках, почему он так к ним придирается. Но позже понял причину его осторожности – я доверил ему управление правами на экранизацию, и он боялся меня подвести.

Например, одному продюсеру, который сознательно не оставил ни цента гардеробщице в одном роскошном парижском отеле – притом что, рассчитывая произвести на нас впечатление, он только что выложил несколько сотен евро на обед, – Бернар не отдал права, потому что ему противно было работать со скупердяем.