Чтение онлайн

– С чего вы взяли, что следы ведут в Женеву? – поинтересовался я.

Фавраз заколебался. Ответил он весьма туманно:

– Мы кое-что нашли в номере 622.

– Что именно?

– Я уже и так слишком много сказал вам, – буркнул он.

– Или слишком мало, – возразила Скарлетт.

– В то время всего несколько полицейских были в курсе. Только наши женевские коллеги имеют право разглашать эту информацию. Дело же еще не закрыто. Я бы не хотел допустить бестактность по отношению к ним.

– У вас есть кто-нибудь в женевской полиции? – спросила Скарлетт.

– Следствие вел лейтенант Филипп Сагамор. Ему было тогда под сорок, то есть он наверняка еще в строю. Свяжитесь с ним от моего имени.

Я все записал.

– Утром шестнадцатого декабря, – сказала Скарлетт, – вы допрашивали свидетелей в “Паласе”. Вы можете поделиться с нами какими-нибудь материалами?

– Знаете, на месте преступления обычно создается совершенно особая атмосфера. Несмотря на то что вокруг кишмя кишат полицейские, там всегда тихо и спокойно. Словно штиль после бури, точнее, после смерти. Но то утро стало исключением из правил. На шестом этаже “Паласа” царило невероятное оживление.

В воскресенье, 16 декабря, в 7.30 утра Макера разбудил стук в дверь. Он с трудом продрал глаза. Стучали настойчиво. Он встал, надел халат. В прихожей он наступил на какую-то бумажку. Видимо, ему подсунули записку под дверь. В первую минуту Макер подумал, что это сообщение от отеля, но потом узнал почерк Анастасии. Он прочел с бьющимся сердцем несколько наспех нацарапанных строк.

В дверь снова постучали. Макер сунул записку в карман халата и открыл: перед ним стоял полицейский в форме. В коридоре творилось что-то невообразимое.

– Что стряслось? – спросил Макер.

Полицейский подозрительно посмотрел на него:

– Тут уже целый час ор стоит, и вы ничего не слышали?

– Вчера вечером я принял снотворное, – объяснил Макер, словно в забытьи.

– Этой ночью произошло убийство, – сказал полицейский.

– Что? То есть как?

Макер ничего не соображал. У него гудела голова, вокруг все кружилось и вращалось, как в страшном сне.

– Кого убили? – спросил Макер.

– Одного клиента на вашем этаже. Вы точно ничего не слышали ночью?

– Нет, ничего. Я же сказал, что принял снотворное.

Макер хотел выйти в коридор, посмотреть, что там происходит, но полицейский не пустил его.

– Гостиница оцеплена, все постояльцы на данный момент сидят по номерам. Пожалуйста, не запирайте дверь! К вам скоро зайдет инспектор.

Выглянув, Макер заметил Льва – он тоже стоял на пороге своего номера, наблюдая за суматохой.

– Лев, что случилось? – спросил Макер.

– Жан-Бенедикт, – ответил Лев, побледнев. – Его тело обнаружили сегодня утром.

– Как? Жан-Бен умер? Что ты несешь?

– Его нашел служащий отеля. Его застрелили.

Ошеломленный Макер вернулся в номер и сел на диван. Какая прекрасная новость! Неужели это правда! Раз Жан-Бенедикт мертв, он станет президентом. То есть пророчество Тарногола сбылось? Он потерял Анастасию, но получил пост президента. Наконец-то!

На пороге возник полицейский в штатском, с виду совсем юнец, но спортивного телосложения.

– Инспектор Фавраз, уголовная полиция. – Он помахал нагрудным жетоном, который почему-то висел у него на шее. – Позвольте задать вам несколько вопросов.

Макер пригласил инспектора войти.

По его просьбе он показал ему удостоверение личности и назвал свою должность в банке. Полицейский, все скрупулезно записав в блокнот, сообщил, что Жан-Бенедикт был застрелен. Макер пришел в полное смятение.

– Вы ничего не слышали? – удивился Фавраз.

– Я спал, – ответил Макер.

– В десятке метров от вас прогремели два выстрела, а вы продолжали спать без задних ног?

– Я принимаю снотворное. В котором часу это произошло?

– Это нам еще предстоит выяснить. Мне рассказали о массовом отравлении прошлой ночью. Вы тоже пострадали?

– Нет, – ответил Макер. – Я не пил коктейль.

Он тут же прикусил язык. Полицейский посмотрел на него с подозрением:

– При чем тут коктейль? Мне доложили, что, судя по всему, это пищевое отравление.

На этом разговор прервался, потому что из коридора снова донесся какой-то шум, и Фавраз вышел посмотреть, что там такое. Макер, подойдя к двери, видел, как инспектор бросился в апартменты Ораса Хансена и тут же выскочил оттуда, крикнув своим коллегам:

– У него сердечный приступ! Скорее врача!

После минутного замешательства наверх вызвали двух фельдшеров скорой помощи и провели их в номер Хансена, где они пробыли довольно долго. Наконец они вынесли его на носилках, неподвижного, смертельно бледного, с кислородной маской на лице. Фавраз помогал медикам, держа капельницу на вытянутой руке. Они вошли в лифт, и дверцы за ними закрылись.

В лифте Фавразу, не спускавшему глаз с Ораса Хансена, показалось, что тот что-то шепчет. Он приблизил ухо к его губам и услышал, что старик повторяет как заведенный: “Левович – президент, Левович – президент”. Инспектор, не понимая, о чем речь, записал эти загадочные слова – на всякий случай.

В Вербье медленно светало. Проблесковые маячки машин скорой помощи отбрасывали на фасад “Паласа” синие блики.

У главного входа сновали жандармы, инспекторы, кинологи и криминалисты. За ними, сгрудившись за пластиковой лентой ограждения, возбужденно галдели десятки зевак и журналистов, которым не терпелось узнать, что случилось. Поговаривали, что убит один из боссов Эвезнер-банка. Убийство в Вербье. Старожилы не припомнят!

С ужасом наблюдая в окно за этой суматохой, месье Роз обсуждал с сотрудниками неминуемые отмены бронирований. В начале лыжного сезона никто не захочет останавливаться в отеле, где произошло убийство. “Паласу” грозило банкротство.

Прошло четыре месяца, наступил апрель, но Макер, сидя в своем президентском кабинете, часто вспоминал то мрачное декабрьское воскресенье, когда разом погибли два поколения Хансенов. Через несколько часов после убийства Жан-Бена Орас Хансен скончался от сердечного приступа в больнице Мартиньи. Не перенес ужасной гибели сына. Что касается Синиора Тарногола, третьего члена совета, то его как ветром сдуло. В сейфе у Жан-Бенедикта обнаружили письмо Тарногола, в котором тот сообщал, что немедленно уходит из банка, уступает принадлежащие ему акции Макеру Эвезнеру, а также отдает за него свой голос.