Чтение онлайн

Уже почти триста лет историки ведут, по-видимому, нескончаемый спор о том, был ли Петр I великим полководцем. Мы, живущие в России сегодня, стали свидетелями развенчания в 90-е годы многих военных деятелей советской эпохи, которых нас десятилетиями приучали считать за полководцев. Многие так называемые «герои гражданской войны» (Страшный термин. Какой может быть героизм в братоубийственной войне?) на поверку оказались бандитами и карателями. Но далеко не все. Петр I не бандит, но и не герой. И знаменитая Полтавская битва, отмечаемая в современной Российской Федерации как официальный день воинской славы России, не должна затмевать нам очи.

О Полтавской битве писали многие, писали по-разному. В.О. Ключевский указывал, что под Полтавой созданное Петром войско «уничтожило шведскую армию, то есть 30 тысяч отощавших, обносившихся, деморализованных шведов, которых затащил сюда 27-летний скандинавский бродяга», шведский король Карл XII. Победа под Полтавой не остановила Северную войну, которая продолжалась еще долгие 12 лет, до 30 августа 1721 г., когда в Ништадте был подписан мирный договор со Швецией на выгодных для России условиях. Северная война вошла в историю России как самая долгая. В результате была отвоевана широкая полоса морского побережья от Риги до Выборга.

Почему же Полтавская битва считается одной из решающих битв Мировой истории, ведь количество бойцов участвующих сторон не превышало 64 тысяч? Военная история знает крупномасштабные сражения, вошедшие в список самых грандиозных сражений, но не ставших решающими (Канны — 216 г. до н.э.; Лейпциг — «битва народов» — 1813 г.). Историк Владимир Артамонов ставит Полтавскую битву в ряд решающих.

Сравнивая Полтавское сражение с Куликовской битвой и Бородинским сражением, он выделяет Полтаву, приравняв ее по историческому значению к Сталинградской битве. Подозреваю, что в этом месте читатель, мягко говоря, может удивиться — а не слишком ли? Сравнение действительно сильное, непривычное, особенно если вспомнить о потерях воюющих сторон и ожесточенности боев на берегах Волги в 1942–1943 гг. Однако В.А. Артамонов, глубже других изучавший всю историю Полтавской битвы с использованием источников «вражеской стороны», привел убедительные доводы в пользу своего сравнения.

Каковы же были последствия битвы под Полтавой? Полтавская победа стала переломным событием, давшим новые перспективы многим государствам и народам Европы. Были освобождены от шведской оккупации Россия, Польша, Украина, Дания и Саксония. Инициатива на Балтийском море перешла к русскому флоту. Турция решила изменить 30-летнее перемирие с Россией (договор от 1700 г.) на «вечный мир» в 1710 г. Речь Посполитая (Польша) признала русско-польские границы, причем Россия сняла с себя обязательства по ежегодной выплате полякам 250-тысячной субсидии. В Польше было отставлено, без боя, антироссийское правительство короля Станислава I. Швеция лишилась своего верного союзника — княжества Гольштейн-Готторпского. Маленький прифронтовой городок Санкт-Петербург на 200 лет стал столицей огромного государства, одним из центров мировой политики. Под Полтавой был положен конец плану гетмана Ивана Мазепы о присоединении Украины к Речи Посполитой. Полтава означала приближение заката Швеции как великой державы Европы и одновременно возвестила о становлении русского великодержавия. Впервые Россия стала полноправным членом европейской системы военно-политических союзов, полноценным балтийским государством. Сравнивая значение Полтавы со Сталинградом, согласимся с необычным выводом В.А. Артамонова: и там и здесь победа стала центральным и поворотным пунктом не только военных действий на восточном фронте, но и всей войны. Временные военные неудачи и поражения в 1708–1709 и 1941–1942 гг. сменились общим контрнаступлением, в войне произошел перелом, предрешивший судьбу агрессора и его сателлитов. Последнее слово — не оговорка. Войска шведского короля Карла XII, как и войска других агрессоров от Мамая до Наполеона с Гитлером, представляли своеобразную военную сборную Европы. Под желто-синими знаменами, ставшими со времен короля Карла Кнутссона (1448 г.) национальными символами Королевства Швеции, в Россию пришли, вместе со шведами, немцы (треть всей армии нашествия), эстонцы, латыши, литовцы, поляки. И даже русские из Ижорской земли — новоиспеченные шведские дворяне.

Полтавская победа важна еще и тем, что, «начиная русский поход», Карл XII имел стратегической целью не только уничтожение новой русской армии, созданной Петром I после поражения под Нарвой, но и полную ликвидацию государства. Предполагалось расчленение страны на 7–8 удельных княжеств, отторжение в пользу Швеции всего русского Севера, вплоть до Архангельска, и передача земель Киева и Смоленска Польше. У Карла XII уже были на заметке «новые цари» — королевич Якуб Собесский либо… сын Петра I, царевич Алексей. Надо сказать, что Петр I поначалу изрядно испугался, когда узнал о шведском вторжении. Испуг был большой: было даже желание так провести строительство оборонительных укреплений под Москвой и в самой Москве, что в этом случае «для освобождения пространства для стрельбы вокруг Кремля» должны были снести Гостиный ряд, Литейный двор и сам храм Василия Блаженного. Мало того, по приказу Петра еще за два года до Полтавской битвы предусматривалось, в случае вторжения Карла XII в глубь России, произвести эвакуацию из Москвы «с лучшею святынею, також с церковными и казенными богатствы и нужными посольскими письмами» в район Белоозера. В принципе, Петр I с успехом совершил с армией шведского короля то же самое, что Кутузов с «Великой армией» Бонапарта. «Набегавшись» по огромным российским просторам, шведская армия деградировала, была разбита и перестала существовать. Завершим размышления о значимости Полтавской битвы одним уточнением. Петру приписывают изобретение — впервые в истории русской армии — заградительных отрядов. При этом ссылаются на А.С. Пушкина, написавшего, что «казаки и калмыки имели повеление, стоя за фрунтом (т. е. позади сражающихся войск. — Авт.), колоть всех наших, кои побегут или назад поддадутся, не исключая самого государя»{61}. Современный, самый издаваемый в России автор Александр Бушков в книге «Россия, которой не было», написал, имея в виду Полтавскую битву, что там Петр I применил «новинку» — впервые в русской военной истории появились расположившиеся в тылу наступающих заградительные отряды, которые получили от Петра приказ стрелять по своим, если те дрогнут.

Бушков ошибся. Это произошло, как утверждает В.А. Артамонов, вовсе не в Полтавской битве, а в сражении у деревни Лесной, на территории Великого княжества Литовского, ровно за девять месяцев до Полтавы. Рижский губернатор А.Л. Левенгаупт вел отощавшему и поистратившемуся войску Карла XII огромный обоз с продовольствием и боеприпасами, но 28 сентября 1708 г. (Полтавская битва состоялась 27 июня 1709 г.) попал под сильный удар Петра. «Левенгауптская баталия» завершилась в пользу русских, во многом предопределив поражение Карла XII в его «русском походе». В самый разгар боя, а в обозе у Левенгаупта было, по шведским данным, 12950 солдат и 16 пушек, стрелявший в шеренге бывший командир дивизии А.И. Репнин, разжалованный Петром в рядовые, и предложил государю «колоть тех, кто подастся назад». Петр, в свою очередь, «только» творчески развил рацпредложение Репнина. В данном случае к В.А. Артамонову больше доверия, чем к утверждениям А.А. Бушкова. В отличие от последнего, Артамонов изучал документы Российского Центрального государственного архива древних актов (Историческое описание Северной войны. Кабинет Петра Великого) и специальные исследования шведских историков об эпохе Карла XII в оригинале.

Кстати, самого Карла XII, хотя и признавая, подобно Ф. Энгельсу, его «огромный военный талант», и уважая как лихого рубаку, первым бросавшегося в огонь боя и «с радостным мужеством» переносившего самые невероятные лишения, вдумчивые историки не считают стратегом. Избалованный многочисленными военными успехами, заносчивый, презирающий противников молодой шведский король, ровесник Петра I, не додумался облегчить себе тяготы русского похода привлечением к себе в союзники врагов-соседей России: Османской империи, Крымского ханства, Мазепы, запорожцев и донских казаков Кондрата Булавина. Когда Карл понял свой просчет, было поздно.

И все-таки неугомонный, по Ключевскому, скандинавский бродяга сумел порядочно навредить Петру, выставив того на общеевропейское осмеяние через два года после Полтавы. Правда, чужими руками.

Карл XII, конечно же, не ставил своей непременной целью уничтожение любимого детища русского царя — Азовского флота. Увлечение морским делом было главным детским увлечением Петра, его страстью. Современники и потомки Петра не переставали удивляться, почему у юного царя, проживавшего с детства в Преображенском, московской резиденции царей, не видевшего не то что моря — большого озера, морское дело затмило все другие увлечения детства. Водные науки он начал познавать с шестнадцати лет, плавая по Переяславскому озеру на обнаруженном в сарае старом ботике голландской постройки. Первые настоящие корабли Петр увидел в единственном в ту пору русском морском порту, в Архангельске. Туда приходили тяжелые английские, немецкие и голландские морские корабли.

С флотом, с мореплаванием связаны самые первые самостоятельные шаги Петра как русского самодержца. А точнее — с Азовом. Азовский поход 1695 г. стал первым шагом правления Петра I. Причем, еще только обдумывая предстоящий поход на занятый турками Азов, Петр своей целью видел усмирение крымских татар, всячески вредивших России и Украине. Предыдущие походы на Крым совершались прямолинейно, через безводные степи, в которых непривычные к южному сухому климату Великой степи русские жители лесов и перелесков умирали тысячами. Теперь выбор царя пал на Азов. В этом случае армия Петра шла бы не сквозь поселения враждебных иноверцев, а через земли московских союзников — донских казаков. Первый Азовский поход окончился неудачей. Петр, и в этом одно из самых важных его качеств как государственника, очень быстро усваивал уроки из поражений и неудач. И, к полной неожиданности для засевших в Азове турок, ровно через год вновь появился под стенами Азова. В 1695 г. осуществить полную блокаду Азова помешал турецкий флот. Теперь Петр подошел под крепость с первым русским флотом — Азовским флотом. Можно, конечно, поспорить — первым или не первым, вспомнив походы флотов киевских князей IX–XI вв. под стены Константинополя и в Херсонес. Можно напомнить о корсарах Ивана Грозного, пиратствовавших на Балтийском море в XVI в. под руководством капитана Карстена Роде. Но то были эпизоды истории. Петр же замыслил сделать русский флот постоянно действующей боевой единицей, на века. Он стал первым русским царем, для которого обладание флотом и выходом к морю стало делом государственной важности.

Азовский флот начинался на реке Вороне в Воронежской области. Здесь находились верфи для постройки плоскодонных судов, которыми отправлялось на Дон хлебное и военное жалованье московских царей донским казакам. На базе этой верфи Петр создал «кумпанства», обязав их в течение месяца построить флотилию для похода на Азов. В общей сложности согнанные несколько тысяч плотников построили из сырого леса 1300 стругов и несколько десятков галер. Командование флотом царь возложил на своего фаворита, выходца из Женевы Франца Лефорта. По словам одного из наиболее осведомленных биографов Петра I, историка Казимира Валишевского, военную карьеру Лефорт избрал потому, что два брата его голландской жены (женился Лефорт в Москве в 1678 г.) имели важное положение в русской армии. Хотя к военной карьере у него «не было ни любви, ни призвания», и наибольшее уважение у Петра он получил как исключительный организатор всяких развлечений, особенно с участием дам, Азовский флот был доверен ему. Петр очень строго, не дрогнувшей рукой, карал тех, кто уклонялся от строительства судов. После взятия Азова он объявил государственным чинам о постройке новых кораблей, расписав им «математический размер»: 10 кораблей он будет строить за свой счет, 6 должен построить за свой счет патриарх, 5 — духовенство, 34 — бояре. Строительство 11 брандеров и бомбардирных судов царь возложил на города страны. Несмотря на ропот за три года флот был построен: 66 новых кораблей, из них 14 — линейных.

Еще в июне 1619 г. Земский собор постановил приговор по финансовым делам. Тогда в разоренной двадцатилетней Смутой стране было решено разграничить взимание податей: с разоренной земли подати взимались неравномерно — одни из них облагались податью по дозорным книгам, другие, менее разоренные, — по писцовым книгам. Поясним, что в средневековой Московии дозором называлась податная оценка иму-ществ сообразно их благоустроенности, когда в расчет принимались обстоятельства, могущие дать льготы по уплате податей. Например, долги, пожары, стихийные бедствия, нападения от врагов. Писцовые книги (перепись) — это простая податная оценка имущества, независимо от благосостояния плательщиков.