Чтение онлайн

— Наша земля раньше была большой страной, очень большой страной.

Куукуу спросил его:

— Почему же страна стала маленькой?

Tea Вака ответил:

— На нее опустил свой посох Увоке. Он опустил свой посох на местность Охиро. Поднялись волны, и страна сделалась маленькой. Она стала зваться Те-Пито-о-те-Хенуа. Посох Увоке сломался о гору Пуку-Пухипухи.

Tea Вака и Куукуу разговаривали в местности Ко-те-Томонга-о-Теа-Вака („Место, где высадился Tea; Вака“). Затем на берег высадился арики (вождь) Хоту Матуа и поселился на острове.

Куукуу сказал ему:

— Раньше эта земля была большой.

Друг Tea Вака сказал:

— Земля затонула.

Потом Tea Вака сказал:

— Эта местность называется Ко-те-Томонга-о-Теа-Вака.

Арики Хоту Матуа спросил:

— Почему земля затонула?

— Увоке сделал это; он опустил землю, — ответил Tea Вака. — Страна стала зваться Те-Пито-о-те-Хенуа. Когда посох Увоке был большим, земля проваливалась в бездну. Пуку-Пухипухи — так зовется место, где сломался посох Увоке.

Арики Хоту Матуа сказал Tea Ваке:

— Друг, это не посох Увоке. Это была молния бога Макемаке.

Арики Хоту Матуа стал жить на острове».

Кондратов подробно анализирует этот миф. В частности, он указывает на то, что Хоту Матуа был первым правителем острова Пасхи, пришедшим сюда из других земель. Он считает разрушение праматерика и создание острова верховным богом Макемако, атрибутом которого была молния. Возможно, прибыв на Пуп Земли, Хоту Матуа столкнулся с племенем, обитавшим здесь ранее. Они же считали виновником гибели большой земли бога Увоке (Уоке). Кондратов возводит имя этого божества к словам «у» — «грохочущий прибой» и «оке» — «разрушение».

«Не означает ли все это, — подводит итог Кондратов, — что здесь мы имеем дело с отголоском реального затопления материка (или обширного острова)?»

3. Наказания за грехи. Собирателями фольклора было записано несколько версий легенд о том, что затопление праматерика было наказанием, посланным богом или богами за грехи людей. В некоторых версиях мифа фигурирует даже семья праведного человека, которая спаслась от стихийного бедствия в построенном судне. Очевидно, что эти легенды имеют позднейшее происхождение и родились под влиянием христианства, активно насаждаемого европейскими миссионерами. Их можно принимать в расчет лишь при условии, что христианские «мотивы» наложились на древние исконные предания острова Пасха со схожим сюжетом.

Надо отметить, что легенды острова Пасхи, которые рассказывают местные жители, вряд ли имеют много общего с истинными сказаниями древности, и виноваты в этом европейцы. В 1862 г. на остров Пасхи совершили набег перуанские работорговцы. Они вывезли с острова почти всех мужчин и продали их в рабство на острова Чинча.

В ситуацию вмешались правительства Англии и Франции. По их требованию оставшиеся в живых островитяне были возвращены на родину. Однако на корабле, везущем аборигенов, разразилась эпидемия оспы, после которой в живых осталось всего 15 человек. Они завезли болезнь на остров Пасхи, и вскоре из всего населения в живых осталось 111 человек. Отчаявшиеся люди не знали, каким богам молиться о спасении.

Здесь в игру вступил миссионер Эжен Эйро, быстро обративший несчастных аборигенов в христианство. В результате были оборваны последние ниточки, связывавшие островитян с их родной древней «языческой» культурой.

Что же в итоге? К сожалению, приходится констатировать, что сведения мифологии слишком скудны, чтобы делать на их основе какие-либо однозначные выводы.

Эжен Эйро, первый миссионер, прибывший на остров Пасхи, сообщал о том, что у островитян имеется собственная, самобытная система письма, причем распространена она достаточно широко. В 1864 г. Эйро писал: «Во всех домах есть деревянные дощечки или падки, покрытые какими-то иероглифическими знаками. Это фигуры неизвестных на острове животных; туземцы чертят их с помощью острых камней (обсидиан). Каждая фигура имеет свое название; но так как они делают такие дощечки в редких случаях, это заставляет меня думать, что знаки, — остатки древнего письма, — сохранились у них по обычаю, которому они следуют, не ища в нем смысла».

С крещением на остров Пасхи пришел «свет Христианской культуры», древние таблички были сожжены как «языческие» или надежно спрятаны от посторонних глаз.

Позже епископ Таити Жоссан заинтересовался письменностью островитян Пасхи и захотел исследовать ее. Ему в руки попало несколько деревянных табличек. Однако Жоссан «не увидел на них письмен, которые бы связывали отдельные понятия между собой». Ничего похожего на «неизвестных на острове животных» там тоже не было. Жоссан не нашел никаких убедительных доказательств того, что таблички и система письма относились к глубокой древности. Епископ сетует: «Если они и существовали, на что как будто указывает сообщение брата Эйро, можно лишь предполагать, что все они стали жертвой пламени. Сколь прискорбно, что до нас не дошла ни одна из древних дощечек! Те, которые я спас, явно относятся к более позднему времени, и я почти уверен, что они представляют собой лишь остатки письменности былой поры, ведь мы видим на них только то, что есть в природе этого маленького острова».

Надо заметить, что изучение древних систем письма, тем более отличных от привычной для нас буквенной системы, — занятие неблагодарное. Расшифровка иероглифических знаков подчас превращается в игру «что на что похоже». Так случилось и с дощечками острова Пасхи. Например, Жоссан увидел в одном из знаков изображение крысы. Тур Хейердал в том же самом иероглифе разглядел животное семейства кошачьих, похожего на ягуара. «Круглая голова со свирепо разинутой пастью, тонкая шея и сильно выгнутое туловище, опирающееся на длинные согнутые ноги» — все эти отмеченные путешественником признаки действительно соответствуют описанию больших кошек. На острове Пасхи никогда не водились кошачьи, поэтому Хейердал предположил, что такой иероглиф доказывает южноамериканские корни письменности островитян.

Исследователь фон Хевеши «прочитал» тот же самый знак как «обезьяну», что дало ему основания связать письменность острова Пасхи с древнейшей цивилизацией, существовавшей около 5000 лет назад в долине реки Инд (Евразия, Индия).

Существует также мнение, что этот иероглиф обозначает человека.

За долгие годы наука так и не пришла к согласию по поводу правильной трактовки этого знака. А ведь речь идет всего лишь об одном единственном иероглифе! Что же говорить о системе письменности в целом!

Вполне закономерно возникает вопрос: действительно ли Эйро видел на дощечках «неизвестных на острове животных», или он просто неверно интерпретировал замысловатые значки.

На сегодняшний день попытки расшифровать письменность островитян Пасхи не приносит ощутимых плодов. По крайней мере, подобного рода исследования не помогают нам ответить на главный вопрос: был ли остров Пасхи частью большого тихоокеанского континента.

Впрочем, сам факт наличия самобытной письменности уже свидетельствует о многом.