Чтение онлайн

В общественном мнении прочно укоренился стереотипный взгляд на крымских татар эпохи существования их национального государства – Крымского ханства – как на народ грабителей и насильников, не умевших ничего, кроме как воевать. Миф злобного и коварного татарского государства, якобы только и стремившегося к тому, чтобы поживиться за счет соседей-земледельцев, отобрать накопленное ими добро, сжечь дом, а самих их захватить и продать в рабство. Такое поверхностное представление было крайне выгодным для оправдания аннексии Крыма Российской империей и потому закрепилось прежде всего в российской историографии. По сей день крайне немногочисленными являются специальные труды по истории экономики Крымского ханства, и не только непростая в научной обработке, требующая глубокого знания иностранных языков и не очень богатая база источников тому виной.

В многочисленных «Историях Крыма» последние по времени завоеватели стремились выпятить свою роль и значение в истории полуострова либо же изучали близкую ментально византийскую составляющую его истории, важную для обоснования их имперских претензий. Даже недавнее прошлое может предоставить немало примеров такого рода. Пришедший из Западной Европы интерес к античности заставил обратить внимание и на древнюю, греческую составляющую истории полуострова. И лишь крымские татары оставались на периферии внимания исследователей, не привлекали должного внимания, не пользовались популярностью. А после их насильственного преступного выселения за пределы исторической родины в 1944 г. и вовсе попали в категорию неудобных, а потому нежелательных для исследования тем, публикации по которым привлекали повышенное внимание цензоров и крайне редко могли увидеть свет.

Между тем экономика Крымского ханства представляет значительный исследовательский интерес да и просто может привлечь внимание заинтересованного читателя своим неповторимым своеобразием, сочетанием разных бытовых укладов, скотоводческими и земледельческими традициями, развитым садоводством и огородничеством, ремеслами и торговлей. Попытаемся же совершить экскурсию в ее увлекательный мир, более трех веков бытовавший на территории Крымского полуострова и прилегающих к нему степей Северного Причерноморья. Он вобрал опыт миллионов человеческих судеб и уже поэтому достоин не только внимания и изучения, но и понимания и сопереживания.

Традиционный для крымский татар уклад жизни не изменялся веками, и характеристика, справедливая по отношению к XV в., вполне может быть применена и по отношению к XVIII в. Дипломаты и путешественники, посещавшие Крымский полуостров во времена существования Крымского ханства, оставили описания занятий местного населения, настолько схожие между собой, что неспециалисту нелегко будет отличить, кому именно те или иные фразы принадлежат и даже к какому времени они относятся. Хозяйство татар, тесно связанное с годовым природным циклом и климатическими условиями их географической зоны обитания – характерной для кочевников ниши степей и/или полупустынь, – не менялось практически столетиями, и потому неудивительно, что картины их жизнедеятельности, описанные авторами XV–XVI вв., чуть ли не дословно повторяются в источниках XVIII в.

Иной читатель может счесть их быт и занятия примитивными, однако такое поверхностное мнение современного обывателя вряд ли можно счесть справедливым и применять к народам средневековья, ведь их современники и соседи были, по большому счету, такими же, с той лишь поправкой, что проживали в иных климатических условиях и могли находиться на ином, чуть более высоком историческом уровне социально-экономического развития. В тех же географических, климатических и, что немаловажно, геополитических условиях, в которых существовало Крымское ханство, занятия его народа были достаточно эффективны и оправданны, о чем со всей очевидностью свидетельствует трехвековое существование этого государства. Другое дело, что мир вокруг крымского государства не стоял на месте, и вследствие этих изменений экономические модели и жизненный уклад, успешно зарекомендовавшие себя в XV–XVII вв., оказались недостаточными уже к первой половине – середине XVIII в.

Татары вели кочевой образ жизни, не задерживаясь подолгу в одном месте и вскоре переходя на другое. Австрийский дипломат и писатель Сигизмунд Герберштейн, дважды посещавший Московское царство в 1517-м и 1526 г., писал в своих «Записках о Московии» о кочевничестве татар: «Они считают большим несчастьем длительное пребывание в одном месте. Поэтому иногда, рассердившись на детей, они обычно говорят им: “Чтоб тебе, как христианину, все время сидеть на месте и наслаждаться собственным зловонием!” Поэтому, стравив пастбища в одном месте, они со стадами, женами и детьми, которых везут с собой на повозках, переселяются в другое».

Подобные описания оставили и другие, более ранние и более поздние, наблюдатели. Зимой, по их словам, татары ютились в убогих хижинах, «сделанных из прутьев, обмазанных глиной или грязью и навозом, и крытых камышом». С наступлением же полноценной весны, когда окончательно уходили зимние холода и подсыхала оттаявшая после сошедшего снега (если он задерживался долго) степь, в апреле, «забрав женщин, детей, челядь, рабов и круглые войлочные кибитки, татары выезжают в двухколесных арбах, запряженных одним или двумя верблюдами либо волами; с собой они гонят бесчисленные стада верблюдов, рогатого скота и овец, направляясь к Перекопу и за Перекоп в самую Тавриду или к Азову», где, выйдя на степной простор Северного Причерноморья, «двигаются с места на место в поисках лучших пастбищ». В октябре же, когда наступает похолодание и дальнейшие кочевья уже невозможны, «начинают свирепствовать холода, дожди и ветры, они возвращаются в свои хижины». «Так живут до сих пор татары, – заключает Михалон Литвин [3] , – следуя за своими стадами и переходя с одного пастбища на другое».

Кочевали татары небольшими родами-селениями (аилами), когда же им могла угрожать опасность, то объединялись в крупные таборы – курени. Избираемые маршруты кочевий во многом определялись традицией взаимоотношений с соседними племенами-аймаками, производились с учетом количества людей и животных. Из поколения в поколение передавали крымцы закрепившиеся в народной памяти наблюдения за природой, погодными явлениями, поведением диких и домашних животных. Эти знания помогали безошибочно определять наиболее выгодное время для кочевого перехода и выбирать очередную стоянку. Существовала целостная система кочевания с определенными переходами, использованием весенних, летних, осенних и зимних пастбищ, закрепленных согласно неписанной, но всем прекрасно известной родовой традиции за тем или иным кочевым сообществом разного уровня – от племени и куреня, до рода и аила.

Главным занятием татар было скотоводство, преобладанию которого во многом способствовало, говоря словами Михалона Литвина, ездившего в 1537 г. в Крым в качестве литовского посла, «преизобилующее богатство травы» в степях Крымского полуострова. Далее он сообщает, что «жизнь татар… первобытная, пастушеская… они не имеют ни изгородей, ни домов, только передвижные палатки из прутьев и камыша, покрытые толстым войлоком и снабженные рогожками и циновками… землю, хотя и самую плодородную, они не обрабатывают, довольствуясь тем, что она сама им приносит, то есть травою для кормления скота… В стадах заключается все их богатство».