Чтение онлайн

Кочевники-татары, оседая на землю, заимствовали навыки садоводства у местного дотатарского населения, сохраняли и развивали их. За деревьями тщательно ухаживали, производили их подрезку, выводили новые сорта. Грунт вокруг плодовых деревьев тщательно обрабатывали, вскапывая вокруг ствола круг, равный по площади кроне дерева. Крайне важным в условиях засушливого климата полуострова был постоянный полив, для которого из ближайшей реки по специально прорытому каналу подводилась вода, распределявшаяся затем посредством ровиков, подходивших к каждому дереву, по всему саду. По сути, это была построенная сообразно техническим возможностям того времени система точечного капельного полива.

Уход за садом, прививка деревьев считались добрым, богоугодным делом, одобряемым Аллахом. В случае большого урожая дерево до созревания и сбора плодов со всех сторон обставляли подпорками, называвшимися «чатал». Собирали урожай бережно, укладывая в большие конусообразные корзины, обшитые изнутри холстом для того, чтобы мягкие фрукты не мялись о жесткие плетеные стенки. Источники сохранили сведения о том, какие сорта плодовых деревьев росли на Крымском полуострове в эпоху Крымского ханства.

Широко распространены были яблони, о крымских судакских плодах которых восторженно писал посетивший полуостров турецкий путешественник Эвлия Челеби: «Таких яблок, как здесь, нет больше нигде… Они благоухают, как мускус и амбра». На Таврическом полуострове были известны такие сорта яблонь, как Султан-синап, Кандиль-синап, Сарлы-синап, Кара-синап, Памук-алша. Яблоко сорта Къабак алма, или тыквенное, было очень большим, мягким и сладким, а яблоки Челеби алма, наоборот, были небольшими розовыми плодами с заостренными концами. Яблони отличались не только отменным вкусом своих плодов, но и неимоверно высокой урожайностью. Так, обставленная со всех сторон подпорками-чаталами тридцатилетняя яблоня сорта Сина могла нести до двух тысяч яблок.

Не меньше, чем яблок, было сортов груш. Источники сохранили такие названия, как Султане, Кутуармуд, Терез, Шише, Акъ, Сияр, Буздаргал, Сазы-Буздаргал. Несколько сортов было и у слив: Ал-ерик, Сар-ерик, Орах-ерик, Печен-ерик, Куз-ерик… Сорт Изюм-ерик хорошо подходил для сушки чернослива и выдавливания сливового сока. А сорт Джан-ерик, плоды которого были иссиня-черными, впечатлял современников своими выдающимися размерами – эти сливы были размером с куриное яйцо. Наиболее распространены, впрочем, были круглые желтые, размером с грецкий орех, и продолговатые желтые сливы.

Из вишневых деревьев были известны не только обычные, но и, как известно из записок побывавшего в Крыму в конце XVIII в. герцога Карамана, искусственно выведенные карликовые деревья, весьма урожайные и удобные для сбора ягод. Путешественник видел такие сады в районе от Мангупа вплоть до бахчисарайских предместий.

Повсеместно распространены были черешни и абрикосы, которых больше всего росло в Старом Крыму и Судаке. Везде можно было встретить и грецкий орех, который даже специально упоминали в завещаниях, ведь это дерево отличалось долголетием и длительным периодом плодоношения. Персиковыми деревьями славились Гурзуф и Судак, инжиром – Судак и Балаклава, а лучшая айва росла между Балаклавой и Алуштой. Росли в Крыму и гранаты, которые, хотя и не были очень крупными, но хорошо вызревали до октября. Изредка встречались они в садах от Балаклавы до Алушты.

Специального упоминания заслуживает шелковица, особый сорт которой – Стамбул-дут – был выведен в Крыму. По-видимому, это был местный сорт, широко распространенный на полуострове. Плоды его ели как свежими, так и сушеными, из них изготовлялся считавшийся полезным сироп. Повсюду выращивали также кизил, неприхотливый и росший повсеместно и в дикой природе. Его сушили, варили и даже засаливали, употребляя в качестве пикантной приправы к мясу. Солили и плоды маслин, многочисленные насаждения которых были сделаны еще византийцами вдоль всего Южного берега Крыма, в особенности между Балаклавой и Ламбатом. Крымские маслинные деревья были чрезвычайно плодовитыми, хотя плоды у них были мелкими. Масла из них татары практически не давили, но очень любили засаливать в глиняных или деревянных сосудах. Росли в Крыму фундук, миндаль, съедобный каштан, лавр.

О садоводстве ярко писал Иоганн де Тунманн, отмечавший, что «…яблони, груши, сливы, вишни, айва, ореховые деревья растут везде в изобилии, несмотря на то, что фруктовым деревьям уделяется мало внимания или никакого ухода». Рейи, посетивший Крым в самом начале ХІХ в., упоминает, с какой гордостью ширинский бей, принимавший его, похвалялся своим хозяйством, обращая внимание «на многочисленность и красоту плодовых деревьев (в его саду) и говорил: “Утверждают, будто татары ничего не сажают, а разве русские посадили эти деревья?”» А посетивший Крым Жильбер Ромм [7] восхищенно писал: «Нет ничего прекраснее Алуштинской долины; сплошь тянутся плодовые сады. У подножия большинства деревьев вьется виноградная лоза, ветви и плоды которой переплетаются с ветвями деревьев. Нежащая глаз зелень ковром покрывает землю, повсюду орошаемую при посредстве каналов, которые доставляют воду на возвышенные места с верховьев речки».

Многие сады, оставшиеся без присмотра после захвата Крыма Российской империей и в особенности после того, как под давлением имперской политики, а то и вовсе вследствие принудительного выселения, местные жители покидали полуостров, приходили в упадок, деревья в них гибли и вырождались. Новые хозяева Тавриды чаще всего не обладали необходимыми знаниями, навыками и умениями, да и попросту желанием для того, чтобы заботиться о брошенных изгнанными трудолюбивыми хозяевами садах. Весьма красноречиво описал опустошение Крымского полуострова после российского завоевания один из иностранных путешественников. Завоеватели, по его словам, «опустошили страну, вырубили деревья, разломали дома, разрушили святилища и общественные здания туземцев, уничтожили водопроводы, ограбили жителей, надругались над татарским богослужением, выкинули из могил и побросали в навоз тела их предков и обратили их гробницы в корыта для свиней, истребили все памятники старины» и, в довершение всего, «установили свое отвратительное крепостное право».

В таких условиях лишь неприхотливые виды деревьев, постепенно вырождаясь и дичая, могли еще многие годы радовать людей своими плодами. Призрачные следы роскошных некогда садов Крымского ханства можно и сейчас увидеть в малонаселенных регионах полуострова, там, где цивилизация за последние два с лишним столетия не прошлась своим неумолимым катком перемен. Следует отметить, что садоводством на Крымском полуострове занималось во многом местное, коренное к тому времени христианское население – греки и армяне, и когда они были выселены отсюда в 1778 г., оно начало приходить в упадок.

Владели крымские татары и глубокими познаниями выращивания бахчевых культур – прежде всего дынь и арбузов, тыкв. Именно из Крыма и сами эти культуры, и их заимствованные из татарского или турецкого языков названия пришли на юг Украины и России.

Об оседании татар на земле свидетельствуют также изменения в их бытовой жизни, зафиксированные иностранными наблюдателями. Так, французский путешественник Гийом де Боплан уже в середине XVII в. отмечал, что «татары, проживающие в городах, более цивилизованы: выпекают хлеб, схожий с нашим, любимым их напитком является брага, которую готовят из вареного проса». К концу же XVIII в. большая часть крымцев уже перешла к земледелию и оседлому образу жизни. По-старому кочевали лишь орды и колена ногайцев, тогда как аймаки крымцев уже почти полностью отказались от своего давнего традиционного образа жизнедеятельности, заменив его новым, более цивилизованным и спокойным. Упоминавшийся выше Рейи описывал Таврический полуостров, представший его взору в начале ХІХ в.: «Взгляд с удовольствием отдыхает на татарских селениях, разбросанных среди рощ, групп высоких тополей, обработанных нив и лужаек, орошаемых Салгиром».

По мере распространения у татарского населения Крыма земледелия и постепенного перехода к оседлости у крымских татар оформилась сельская община, называвшаяся джемаат. Во многом она складывалась под влиянием традиций местного оседлого земледельческого населения и признавалась центральной властью и как общественно-экономический, и как административно-территориальный институт. Земля общины считалась общей собственностью всех ее членов, а сама община в целом признавалась с точки зрения государства и бытовавшей правовой системы в качестве юридического лица – известны материалы сделок и судебных дел, в которых джемаат выступал в качестве свидетеля, истца и ответчика, продавца и покупателя.