Чтение онлайн

Врба и Ветцлер передали свой отчет евреям Жилины и Братиславы, столицы Словакии.

В мае 1944 года отдельная копия попала в Будапешт, но большинство венгерских евреев об описываемых в отчете фактах так и не узнали. Несколько дней назад, а именно 25 апреля, лидеры венгерского еврейства получили от Эйхмана шокирующее предложение – «товары за кровь», как это называл Эйхман. Сто евреев за один грузовик, миллион евреев за 10 тысяч грузовиков, при этом грузовики не будут использоваться на западном фронте. Позже к списку возможных товаров были добавлены кофе, чай и мыло. Хотя Союзники отвергли это предложение, будапештские евреи не хотели раскачивать лодку, публикуя сведения, которые могли бы выставить немцев в неблагоприятном свете. По этой причине отчет Врба – Ветцлера держался в секрете.

В мае 1944 года, как и предупреждали Врба и Ветцлер, венгерских евреев начали сгонять в поезда. Каждый день из Будапешта выходило до четырех поездов по 3000 евреев в каждом. Вагоны для перевозки скота набивались так, что люди могли только стоять. Туалетов не было, и вагоны наполняло невыносимое зловоние от испражнений, пота и рвоты. Во время поездки многие умерли, и их тела так и продолжали стоять до окончания поездки.

22 мая 1944 года одна из копий отчета Врба – Ветцлера попала в руки Джузеппе Бурцио, посла Ватикана в Братиславе. По неизвестным для автора и других исследователей причинам в Ватикане ее изучили только пять месяцев спустя, 26 октября 1944 года. Еще одну копию в середине мая провезли в Швейцарию, и еще несколько копий предназначались для отправки в Великобританию, США и прессе. Американскую копию вручили Розвеллу Маклиллану, представлявшему в Швейцарии американский Военный комитет помощи беженцам. Он составил укороченную версию отчета на восьми страницах, которая 6 июля была передана по телеграфу в штаб-квартиру Комитета [105] . И снова мы видим, что когда дорог каждый день, происходят ничем не обоснованные задержки.

Западные журналисты наконец-то получили все нужные факты, причем уже имеющиеся данные подтверждались новыми свидетельствами. В 1944 году еще из одного лагеря сбежали трое человек: два еврея и один христианин, мэр польского города. Хотя их отчеты не были такими подробными, как отчет Врба – Ветцлера, тем не менее они дополнили общую картину. Журналисты обобщили все свидетельства и отправили их в свои газеты. Нью-Йорк Таймс опубликовал заметку об ужасах Освенцима 29 июня, правда, она была довольно короткой [106] . Манчестер Гардиан опубликовал две статьи, 27 и 28 июня [107] . Тем временем правительство Чехословакии в изгнании решило задействовать официальные каналы: министр иностранных дел Хуберт Рипка отправил копию отчета британскому министру иностранных дел сэру Энтони Идену. Примерно в это же время подробные сообщения об Освенциме прозвучали в эфире радио «Би-Би-Си».

Можно упомянуть и многие другие случаи, когда Запад узнавал новости о нацистских зверствах, но мы бы не хотели надоедать читателю. Факт налицо: Запад совершенно точно знал о фабрике смерти в Освенциме.

У Союзников был не один, а целых три способа решить проблему Освенцима. Все они не исключают, а дополняют друг друга. Весной 1944 года было очевидно, что гитлеровская армия так и не смогла полностью оправиться от поражения под Сталинградом. Немецкие войска отступали по всему восточному фронту, как за век до того это уже делал Наполеон. В Африке нес потери знаменитый Африканский корпус. Союзники захватили часть Италии, включая Сицилию. Еще важнее то, что немецкие ВВС Люфтваффе практически полностью потеряли господство в воздухе. Марионеточные режимы в Венгрии, Румынии, Болгарии и Словакии начали понимать, что они стали не на ту сторону. Возможность завоевать добрую волю Союзников стала для них той соломинкой, за которую они должны были ухватиться, чтобы остаться на плаву. В любой день их могли обвинить в ужасных военных преступлениях, совершенных под диктовку немцев. Болгарский посол в Анкаре Николас Балабанов сказал об этом совершенно прямо. В июне 1944 года он пожаловался на варварские бомбежки городов авиацией Союзников и добавил при этом, что если эти бомбежки прекратятся, болгарские евреи не пострадают.

Похожая ситуация наблюдалась и в Венгрии: власти страшно боялись, что Будапешт тоже окажется в руинах. 8 июля 1944 года венгерский правитель адмирал Хорти приказал остановить депортации евреев. Приказ был исполнен, однако к тому времени уже было депортировано 400 тысяч венгерских евреев.

Важно понять, что именно побудило его остановить депортации, потому что так мы сможем увидеть, как этого можно было достичь ранее. Без сомнений, большую роль сыграли обращения Папы Римского и короля Швеции, однако были и другие причины. Чем больше сражений проигрывали немцы, тем больше Хорти боялся разделить с Гитлером ответственность за военные преступления. Затем союзная авиация нанесла удар по военной инфраструктуре Будапешта. Да, военные объекты в Венгрии бомбили и раньше, но на фоне обращений Папы, короля Швеции и поражений Вермахта эта, последняя бомбежка выглядела как красноречивый пример того, что может произойти со всем Будапештом в случае продолжения депортаций.

По «Би-би-си» передавались угрожающие для Венгрии сообщения, однако конкретно Будапешт пока не упоминался. В любом случае Хорти был полон решимости не допустить сплошного бомбометания по Будапешту, что уже произошло с Берлином, Гамбургом, Кельном и многими другими городами.

Скорее всего, в бомбардировке Будапешта не было особой необходимости. Однако если бы Союзники просто пригрозили венграм бомбардировкой, это с большой вероятностью помогло бы остановить депортации, причем гораздо раньше.

Помимо Будапешта, можно было бы разбомбить железнодорожные пути, ведущие в Освенцим. Так можно было бы если не остановить полностью, то хотя бы серьезно замедлить работу адского конвейера. И Союзников не раз просили об этом, причем им давали конкретные наводки. Поезда шли по железнодорожной ветке между городами Косице и Пресов. Кстати, эту дорогу активно использовала и немецкая армия. Ветка между Косице и Пресовом состояла всего из одного пути, перерезать которую не составляло никакого труда.

Но самое главное, Союзников просили уничтожить собственно инфраструктуру убийства: крематории и газовые камеры. 16 мая 1944 года рабби Вейсмандель из Братиславы отправил в Швейцарию зашифрованное послание, в котором просил начать бомбардировку Освенцима. В то время любая отправка сообщений за границу каралась пытками и смертью. 24 мая было отправлено еще одно послание, также закодированное. В Швейцарии оба послания получили и передали представителю Всемирного союза ортодоксальных раввинов, который, в свою очередь, телеграфировал их в свою штаб-квартиру в Нью-Йорке. Президент этой организации Джейкоб Розенхейм 18 июня переправил послания Военному комитету помощи беженцам. Председатель комитета Джон Пеле продемонстрировал отчет Военному ведомству, которое должно было исполнить эту просьбу, как того требовали директивы правительства. К сожалению, Пеле не встретил ни малейшего понимания со стороны военных.

С юридической точки зрения все было предельно однозначно. После откровений Министерства финансов о «согласии правительства с убийством евреев» президент США издал Указ №9417, чтобы пресечь подобные явления на корню. Это произошло в январе 1944 года. В указе черным по белому говорилось, что Военное ведомство, Государственный департамент и Министерство финансов обязаны предпринимать все необходимые усилия для спасения беженцев.

Соответственно, Военное ведомство было обязано принять просьбу Пеле как руководство к действию. Все произошло ровно наоборот: ведомство решило всячески саботировать указ президента и никак не способствовать спасательным операциям. Помощник военного министра, с которым говорил Пеле, находился в сговоре с отдельными сотрудниками Оперативного отдела Военного ведомства, которые занимались срывом всех спасательных инициатив. В частности, они старались не допускать участия военных в каких бы то ни было операциях по спасению. Чтобы не допустить бомбардировку Освенцима и подъездных путей, они придумали ряд отговорок военного плана, которые Пеле, будучи гражданским лицом, просто не мог опровергнуть. Далее мы покажем, насколько абсурдными были эти отговорки. В частности, мы покажем, что американские бомбардировщики неоднократно бомбили цели на расстоянии от 8 до 20 километров от Освенцима, но сам лагерь смерти при этом тщательно обходился стороной.

Рассмотрим подробней, что произошло с запросом Пеле и другим запросом, который примерно в то же время Джейкоб Розенхейм передал в Госдепартамент.

Решения принимаются не кабинетами, а людьми. Какие люди приняли решение о продолжении работы Освенцима? Сразу же после образования Военного комитета помощи беженцам и выхода Указа №9417 Джон Пеле встретился с помощником военного министра Джоном Д. Макклоем. Он попросил военного чиновника отправить копию этого указа командирам непосредственно в театрах военных действий, чтобы они могли оценить ситуацию на местах и внести предложения, что может быть сделано с точки зрения исполнения указа. Макклой сразу же высказался против этой идеи. Он все же отправил копии указа начальникам штабов, однако присовокупил пренебрежительный комментарий:

Этот комментарий, полностью противоречащий Указу №9417, мягко говоря, не вдохновил командиров ему последовать. Начальники штабов не стали доводить до сведения командиров на местах о том, что правительство требует «принять все возможные меры для спасения жертв вражеских репрессий…» Макклой поручил своему помощнику Гаррисону Герхарду «ликвидировать» запрос на бомбардировку [108] . Запрос был переправлен в Оперативный отдел, где его уже ждал свой человек. Субботним вечером 24 июня 1944 года Оперативный отдел получил инструкцию «изучить» ситуацию, и уже в понедельник 26 июня «изучение» было закончено, а его результаты были отправлены Макклою. Мнением командиров на местах не поинтересовались. Решение, от которого зависели жизни сотен тысяч человек, было принято в кабинетной тиши Пентагона за два выходных дня. Кто конкретно его принял? Мы не знаем, сколько человек принимало участие в «изучении», однако нам известен комментарий полковника Томаса Дэвиса, на столе которого побывали документы. По этому комментарию сразу же становится ясно, какое «изучение ситуации» было проделано. Он сказал: «Я не понимаю, почему армия должна вообще что-то делать» [109] . Позже он сказал в беседе с представителем Макклоя: «Мы здесь, чтобы выиграть войну, а не заниматься беженцами… Конечно, некоторые круги будут на нас постоянно давить, чтобы мы расширили сферу всего этого. Я думаю, что наша позиция должна быть непреклонной» [110] . Так и произошло. Группа логистики Оперативного отдела поддержала принятое решение, и запрос на бомбардировку был успешно «ликвидирован».