Чтение онлайн

Впоследствии американцы бомбили Моновиц еще три раза: 13 сентября, 16 и 18 декабря. Во время сентябрьского налета две бомбы случайно упали довольно близко от фабрики смерти, чтобы лишь еще раз напомнить «жертвам вражеских репрессий»: их тюрьма никогда не станет настоящей целью Союзников. Бомбить химический завод, производящий масло, правильно и справедливо. Бомбить завод неподалеку, производящий смерть, – ни в коем случае.

Хотя район Освенцима постоянно бомбили, 14 августа интриганы из Военного ведомства не побоялись письменно подтвердить, то бомбардировка самого Освенцима невозможна. Его не просто не бомбили, его облетали стороной. Вашингтонские заговорщики в стремлении скрыть свои дьявольские махинации не боялись открыто лгать.

Нетронутой осталась и железная дорога, ведущая к Освенциму. И это несмотря на то, что как минимум пять раз американские самолеты пролетали над этой дорогой, и еще как минимум один раз они летели строго вдоль нее.

Крематорий Освенцима работал все то время, что американские бомбы тысячами обрушивались на прилегающую территорию. Конечно, венгерские евреи были не единственными его жертвами. Ранее немцы загнали 60 тысяч евреев в гетто польского города Лодзь, и когда начались бомбежки Моновица, настал их черед отправляться в газовые камеры. Груженые уже описанным способом, поезда из Лодзя в Освенцим прибыли 15, 16, 21, 22, 23 и 24 августа. Кроме того, 16 августа прибыл поезд с евреями с прекрасного средиземноморского острова Родес. Путь занял больше двух недель, и точно не установлено, сколько умерло в пути. Известно лишь, что к месту назначения прибыли 1802 человека – чтобы лишь отправиться в трубу крематория [117] .

Англичане вели себя ничем не лучше своих американских союзников. Хуберт Рипка, исполняющий обязанности министра иностранных дел в чехословацком правительстве в изгнании, тогда расположенном в Лондоне, отправил в МИД восьмистраничное резюме отчета Врба – Ветцлера вместе с дополнительной информацией. Он прибыл туда 4 июля. В частности, в этом документе сообщалось, что к депортации готовят 12 тысяч евреев из Рутении, Трансильвании и Косице. Союзникам рекомендовалось разбомбить как Освенцим, так и ведущие к нему железнодорожные пути, причем обращалось внимание на то, что крематорий легко опознать по его высоким трубам и сторожевым вышкам.

На следующий день после получения МИД этого документа член Палаты общин Сидни Силверман задал вопрос, что британское правительство намерено предпринять в этом отношении. Ответ сэра Идена гласил: ничего. Конечно, он обернул эту мысль в обтекаемую дипломатическую форму: «Решением этой проблемы будет скорая победа Союзников» [118] . Практически то же самое сказал и Макклой: пусть Освенцим работает до конца войны. Если после войны кто-то еще останется в живых, тогда мы скажем, что их спасла «скорая победа». Но что если скорой победы не будет и еще пара миллионов человек погибнет только потому, что Союзники позволили их убить?

6 июля, через день после бесплодных попыток решить что-либо дипломатическим путем, из города Пекс в южной Венгрии в Освенцим было депортировано еще 1180 евреев. В этот же день Иден встретился с Хаимом Вейцманом и его помощником Моше Шертоком. Они обсудили предложение немцев обменять евреев на грузовики и перспективу бомбардировки Освенцима-Биркенау с железнодорожными путями. Об этой встрече Иден сообщил премьер-министру, и Черчилль настолько однозначно одобрил бомбардировку Освенцима, что для британских ВВС это практически равнялось приказу. Если бы не одно «но» – дьявольские интриги антисемитов.

Как только Черчилль узнал о просьбе бомбить концлагерь и подъездные пути, он сказал Идену буквально следующее:

Но Иден не стал выполнять поручение премьера. Вместо этого он написал министру авиации сэру Арчибальду Синклеру и спросил у него о «возможности» подобного авиаудара. При этом он сослался на Вейцмана, что якобы тот считает, что шансов помочь несчастным жертвам немного, а предыдущая просьба о бомбардировке уже была отклонена [120] .

Письмо министру авиации составлял помощник Идена некий Уокер. Интересно отметить, что по своему духу оно полностью противоположно указанию Черчилля, особенно с учетом опущенных фраз.

В черновике письма мы читаем: «…Доктор Вейцман признал, что, скорее всего, мало что удастся сделать, чтобы покончить с этими ужасами, но при этом он предположил, причем и премьер-министр, и я согласны с его предположением [121] , что кое-что все-таки можно сделать, чтобы остановить работу лагерей смерти, а именно:

1) бомбардировка железнодорожных путей, ведущих в Биркенау (и в любые другие подобные лагеря, если мы о них узнаем);

2) бомбардировка самих лагерей с целью уничтожения фабрики, используемой для отравления газом и сжигания.

Должен заметить, я сказал Вейцману, что, как Вы знаете, мы уже рассматривали его предложение (1) ранее, но я готов снова рассмотреть и этот вопрос, и бомбардировку самих лагерей. Не могли бы Вы дать мне знать в скором времени [122] , что Министерство авиации думает по поводу возможности этих предложений. Я очень надеюсь, что есть возможность сделать хоть что-то. Премьер-министр заверил меня в своем согласии» [123] .

Заметим, какое колоссальное различие по формулировке и стилю изложения между этим письмом и поручением Черчилля: «Выжми из ВВС все, что сможешь, и при необходимости ссылайся на меня».

Неудивительно, что сэр Арчибальд ответил в заданном тоне: «Я не уверен, что это действительно сможет помочь жертвам… Расстояние до Силезии от наших баз полностью исключает возможность чего-то подобного» [124] . При этом днем раньше было принято решение о бомбардировке Моновица, а четыре самолета-шпиона там уже побывали.

Более того, через две недели Министерство авиации отправило самолеты гораздо дальше, чем в Освенцим, – в Варшаву. Они доставили окруженным польским партизанам грузы и продовольствие. Управляли самолетами пилоты-добровольцы, как англичане, так и поляки. 8 августа 22 самолета британских Королевских воздушных сил взлетели с базы в Фодже и 17 августа вернулись на нее. Они пролетали либо прямо над Освенцимом, либо неподалеку от него. Расстояние до Освенцима, которое, по словам министра, «полностью исключает возможность чего-то подобного», внезапно сократилась. Освенцим вдруг стал просто перевалочным пунктом на пути к гораздо более отдаленным целям. Быть может, помощь полякам просто не входила в «что-то подобное»?

Почему же антисемиты по обеим сторонам Атлантики бесстыдно лгали о невозможности разрушить Освенцим, хотя факты со всей очевидностью говорили об обратном? Военные пользовались своим авторитетом в военных вопросах, так что гражданские лица просто не решались с ними спорить, даже если иногда и владели фактами. Кроме того, спорить с решением, принятых из военных соображений, означало обнаружить недостаток патриотизма, и немногие хотели рисковать репутацией. Между тем факты убедительно говорят о том, что все приводимые военными доводы были беспочвенны.