Чтение онлайн

— Пошел по бабам, — констатировал я.

— Так ей и надо, — буркнул Виталя. — Меньше будет из себя строить.

— Надо брать ее, пока она одна, — Мафую проигнорировала наши замечания. — Готовьтесь.

Но не успели мы сдвинуться с места, как самец тут же появился опять. На этот раз в руке у него было зажато молодое, вырванное с корнем деревце, судя по всему, яблоня-дичка, с веток которого свисали крошечные яблоки. С этим подарком он и нырнул в короб. Воцарилась глухая тишина.

Прошло десять минут.

— Долго еще? — я посмотрел на часы.

— Тс-с-с, — прошептала Мафую, водя глазами в разные стороны.

— Думаешь, они нас услышат?

Неожиданно началось шевеление. Самец выбрался из короба, а вслед за ним и самка. Последняя выглядела намного довольнее, чем перед этим — умный мужик наверняка нашел то, что пришлось ей по вкусу. Как видно, помирившись, они собрались на прогулку — встали рядом, каждый на свои две, и неторопливо двинулись в нашу сторону.

— Вот же блин! — прошептала Даша.

— Спокойно, — осадил ее Виталя. — Она нас не увидят. Так ведь, Мафую? Эй! Мафую? Куда она опять делась?

У меня внезапно засосало под ложечкой. Сладкая парочка в три шага преодолела половину улицы. И вдруг их ноздри затрепетали, как паруса на ветру, а боковые глаза разъехались в поисках источниках необычного запаха. Самец припал к земле, шумно втягивая носом воздух, самка наоборот распрямилась, вынюхивая то, что было наверху.

— Ребята… — сказал я слегка охрипшим голосом.

— Что?

— Кажется, нам надо отсюда валить.

— Почему?

Самец поднялся на задние лапы, секунду постоял, и резко скакнул вперед, наваливаясь грудью на стену нашего убежища. Четыре глаза заглянули в пролом в стене, рот открылся, издавая хищный рев. Не помня себя от ужаса, мы бросились в рассыпную…

Бывают в жизни моменты, когда твое тело живет своей жизнью, когда мозг отключается, и позже ты сам не можешь понять, почему поступил именно так, и что тобой в тот момент руководило. Возможно, это заложенные природой в нас инстинкты выживания, своего рода механизм, спасающий наши никчемные жизни в особенно трудные минуты, кто знает. Одно скажу точно — я не помнил, как выскочил через проем задней двери дома, и как оказался в поле, заросшем густой травой до пояса. И только когда рухнул на живот, мозг снова заработал, анализируя произошедшее. Ни Даши, ни Витали рядом не наблюдалось.

Слева вдруг что-то зашелестело.

— Мафую, блин, ты какого хрена так подкрадываешься?

— Не ори, — маленькая охотница высунула голову из травы, оценивая обстановку. — Все еще хуже, чем я думала.

— И вообще, почему ты пошла прятаться, а нам ничего не сказала? — возмутился я, чувствуя, как сердце пытается выскочить из груди после стремительного бега.

— Я же тебе говорила.

— Когда?

— Тогда. Что у них острое обоняние. Ты что, не слушал?

Со стороны дома послышался испуганный, полный боли крик. Я похолодел, узнав голос Даши.

— За мной!

Куда делся Виталя и самка, я не знал, да и времени не было задумываться. Рыжая была в большой беде. Она стояла на втором этаже, возле стены, а самец, навалившись грудью на полуразрушенное бетонное перекрытие и отчаянно рыча, безуспешно пытался дотянуться до нее своими длинными, передними лапами, причем ему не хватало каких-нибудь двадцати сантиметров. Забраться туда он не мог из-за коротких задних лап, подпрыгнуть тоже, так как тогда бы ударился головой об потолок. Даша побледнела, как смерть, еще чуть-чуть, и потеряет сознание, упадет, и тогда он точно ее сцапает… Что будет тогда, я не успел додумать.

— Дай отраву.

— Я сама, — Мафую спокойно отодвинула меня в сторону, чуть прищурилась, и махнула рукой. Пропитанный ядом нож полетел к своей цели, и вонзился в спину этого доморощенного орангутанга, чуть пониже лопаток. Мгновенно забыв про Дашу, он обернулся, и, брызгая слюной, бросился на нас. Я едва успел выскочить обратно в заднюю дверь, а тянущаяся за мной лапа опоздала всего на десять секунд. Самец с грохотом врезался в стену, высунул руку в проем, поводил, пытаясь нашарить кого-нибудь из нас, недовольно фыркнул, поднялся, и пошел в обход. К тому времени, как он стоял у задней стены, мы уже сидели в соседних развалинах, сверля его нетерпеливыми взглядами.

— Ну, и когда он ляжет? — спросил я, думая о Даше. При мысли о том, в каком шоке сейчас находится рыжая, сердце ужасно щемило.

— Жди, — Мафую сидела, скрестив ноги, с закрытыми глазами.

Самец припал к земле, и шумно втянул носом воздух. Потом поднял голову, пошел вперед, и уверенно свернул к тому месту, где мы прятались. Вот гад, ему бы ищейкой в полиции работать, мигом бы злодеев находил. Мафую напряглась, как натянутая тетива, ее рука легла на рукоять второго кинжала, веки приподнялись, открывая холодный, равнодушный взгляд. Я приготовился опять бежать со всех ног. Самец подходил все ближе…

И, не дойдя до нас пары метров, внезапно издал короткий, изумленный вздох, и повалился на траву, уперев в небо остекленевший взгляд.

— Дождался, — констатировала маленькая охотница, вылезая из развалин.

— Молодец, — пока она осматривала добычу, я уже что есть ног кинулся обратно туда, где только что разгоралась битва. Даша все еще была на своем месте, сидела, обхватив колени, и безучастно смотрела в стену.

— Ты в порядке? Сильно испугалась? Где болит? — наверное, во мне тогда заговорили мужские принципы, в обязанности которых входило оберегать женщин, как бы сильно они нас не бесили. Несколько минут Даша не отвечала, и я уже испугался, что она погрузилась в шоковое состояние, но потом он стряхнула с себя оцепенение, и с отвращением посмотрела на заляпанную слюнями новую майку.

— Слушай, Маузер. Почему меня постоянно хотят сожрать, ты не знаешь?

— Я уже говорил, вид у тебя аппетитный, — в порыве радости я даже позволил обнять ее. — А где Виталя?

— Здесь я, здесь, — раздался на первом этаже ворчливый голос. Копна сена зашевелилась, и оттуда осторожно высунулась голова нашего друга. — Блин, я чуть не обос…

— Мафую! Беги скорее сюда… Вот же скотина!

Разумеется, что последние слова относились не к нашей охотнице — просто из бетонного короба выскочила самка. Почему она там спряталась, я так и не понял, но это было неважно. Виталя снова закопался в сено, а я утащил Дашу в угол, сразу ограничив себе обзор. Пришлось больше полагаться на слух.

Некоторое время слышалось только шуршание, потом сопение, а потом тишину вдруг заполнил горестный рев — самка обнаружила убитого самца. Горе сменилось яростью, рев яростным рычанием. Сейчас она пойдет по моим следам, и все повторится опять. За стеной зазвучали тяжелые шаги, снова сопение. Даша сжалась в комок, глядя на меня круглыми, по пять копеек глазами. Инстинктивно я прижал ее к себе.

И тут мы оба вздрогнули, когда за стеной раздался громкий вопль боли, треск веток, и быстрый топот ног удирающей тварины. Даша расслабленно обмякла в моих руках. Снизу донеслось ругательство Мафую.