Чтение онлайн

На этом наше везение закончилось.

Едва лапы зверька коснулись поверхности, как я почувствовал сильный толчок, и растянулся пузом вниз. Что-то дернуло меня, и мое тело начало быстро скользить на боку, при том, что руки продолжали держаться поперек туловища восьмилапой лисицы. Буквально за несколько секунд меня вынесло из леса обратно на улицы заброшенной деревни, и здесь я наконец-то отпустил добычу, и перевернулся, постанывая от боли, которую причиняла ободранная кожа на коленях и локтях. Мимо что-то скользнуло, а потом надо мной склонились лица Витали и Даши.

— Ты как, в порядке?

— Что это, нахрен, такое было?

Ответ пришел сам собой. Из развалин вышла Мафую, в руке она держала веревку, а другой ее конец был обвязан поперек туловища пресловутого зверька. Сам он упирался, но все же кое-как тащился следом. Вокруг морды поверх глаз была туго затянута полоска черной ткани.

— Маузер, ты ему почти понравился.

— Не смешно, — с помощью друзей я принял сидячее положение, все тело болело, будто по нему прошлись деревянной колотушкой для раскатки теста. — Что это за фигли-мигли?

— Ётус Карпатус, земляная лисица. Из-за мутации она приобрела невероятную физическую силу, как муравей, может поднять и протащить за собой груз в несколько раз больше собственного веса. Его мы и запряжем.

— А зачем глаза завязывать? — спросила Даша.

— Из-за чувствительности зрачков нередко бывают случаи, когда они теряют зрение при слишком ярком солнечном свете. Тогда другие карпатусы приходят на помощь ослепшим сородичам, и помогают им добраться до укрытия, направляя движение. Если завязать глаза, он решит, что ослеп, а ты — сородич, который ему помогает. И будет следовать туда, куда ты его поведешь.

— Неплохой способ заарканить рабочую лошадку, — я прохромал к какому-то камню, и начал рассматривать разодранные колени и локти. — А почему сразу нельзя было сказать, что он сильнее нас всех вместе взятых?

— Тогда было бы не так интересно. Для меня.

Ётус Карпатус полностью оправдал наши ожидания. Когда мы привязали к нему веревку, другой коней которой был обвязан вокруг ног убитого самца, Мафую сложила губы, и издала длинный, едва слышный свист. Уши зверька завертелись, хвост опустился вниз перпендикулярно земле, и он рванулся в сторону охотницы. Веревка натянулась, и туша медленно сдвинулась с места. Когти фенека упирались в землю, спина выгнулась, он напрягался, как впряженный в повозку бык, и медленно, шаг за шагом, тащил нашу добычу, словно не обращая внимания на то, что сзади к нему привязали половину тонны обтянутого костями скелета.

— Если тащить и самим тоже, будет еще быстрее, — заметила Даша, явно намекая на то, что как раз она тащить ничего не собирается. — Ну, что, отправляемся сейчас же?

— Погоди, надо сначала маршрут разметить, — я достал карту. — Опять через ту поляну с хищными цветами я не пойду. И вообще, надо выбрать плоскую равнину, а то будем за каждый куст цепляться.

— И хорошо бы пойти той стороной, где нет плотоядных зверей, — добавил Виталя.

— Насчет них не волнуйтесь, — Мафую связала карпатусу лапы вместе, отцепила от груза, и уложила на траву. — В этой области хищников уже давно не водится. Вот дальше, к северо-востоку, да, там их много. Но здесь прошлые исследователи уже давно всех перебили.

— А осьминог в панцире? — напомнила Даша.

— Он не плотоядный хищник. Одно дело — убивать тех, кто может тебя сожрать, а другое — бездумно истреблять всех представителей здешней фауны, не оставляя шанса в будущем узнать их получше, а может даже использовать в своих целях. Лошади когда-то тоже были дикими, но мы приручили их. Кошки были дикими, собаки. И, тем не менее, сейчас это домашние питомцы, без которых трудно представить свою жизнь. Маузер?

Я посмотрел на свои ободранные колени, и вздохнул при мысли, что сейчас опять придется хромать.

— Выступим завтра на рассвете. Сегодня переночуем здесь. На сегодня объявляю рабочий день оконченным.

*****************

Остаток дня прошел довольно спокойно.

Найдя неподалеку ручей, я промыл свои раны, и замазал зеленкой. На ужин Мафую презентовала нам филе из туши убитого самца, обжаренное на костре и посыпанное сверху измельченными сухарями, который мы тоже взяли с собой в дорогу. В одном из заброшенных домов оказался большой запас сена, наверное, когда-то сваленный здесь бывшим хозяином для своих коров или лошадей. Поели, запили водой, растянулись вчетвером рядышком на мягком сене, и мирно задремали, чувствуя, что устали все. Правда, я подумал о том, чтобы выставить вахту, но Мафую заверила, что звери вряд ли полезут в развалины, обычно их за километры обходят. Спорить с ней, как и раньше, было бесполезно. Я даже не стал и пытаться, накрылся курткой, и провалился в глубокий сон, уже не реагируя на сопение Даши в ухо и тихий, размеренный храп Витали. Вот что значит привычка.

Не знаю, то ли обстановка подействовала, то ли долгожданный успех, но впервые за все время нахождения в этом долбанном постапокалиптическом мире мне приснилось кое-что на удивление приятное. Снилось мне, что я заработал миллион баллов, и купил себе на шестой базе большой, роскошный дом с полным гаремом прислуги, основная обязанность которой помимо уборки составляла и ночное обслуживание. Снилось, что я сижу в кресле, как на троне, втыкаю в комп, а на экране развернулась моя бизнес-империя, завоевание джунглей, истребление монстров, и прибыль, прибыль, прибыль… И чувство гордости щекочет мое нутро…

И внезапно я начал задыхаться. Сначала подумал, что во сне, но когда резко проснулся, понял, что к моему рту прижата тонкая, девичья ладонь, а поверх моего тела лежит еще одно, с явным намерением не дать мне пошевелиться.

— М-м-м… Мафую…

— Тихо! — прошипела маленькая охотница. — Не звука.

Снаружи дома раздалось знакомое мощное сопение, и низкий, гортанный рев, полный боли и страдания. От неожиданности я подскочил, сбросив с себя Мафую, и забился в угол. Виталя тоже перестал храпеть, и лежал, напряженно прислушиваясь, одна Даша продолжала дрыхнуть, не подозревая о возможной опасности.

Рев повторился, теперь он прозвучал чуть дальше. А еще спустя несколько секунд послышался… жалобный плач. И доносился он с той стороны, где мы оставили тело убитого нами Большого Брата.

— Самка вернулась, — прошептала Мафую.

— Как вернулась? — тихо возмутился я. — Ты же сказала, что она умрет далеко отсюда!

— Сказала.

Снова прозвучал рев. Тяжелые шаги протопали мимо дома, где мы прятались, обратно к лесу. Потом раздался сильный треск веток, и все стихло.

— Я пойду, посмотрю, — маленькая охотница поднялась с сена.

— Мы с тобой, — вызвался Виталя.

От наших разговоров Даша как раз проснулась, и тоже выразила желание посмотреть, чисто из любопытства. Достали три карманных фонарика, и вышли в черную, непроглядную темноту. В ночном небе мигали звезды, воздух слегка холодил после сна. Зевнув, я передернул плечами, и направил луч фонаря туда, где с деревьев свисали сломанные ветки. На земле отчетливо отпечатались следы огромных ступней. Не успели мы рассмотреть их поближе, как из глубины леса до нас донесся все тот же полный боли рев.