Чтение онлайн

– Слышу, поганый ишак, все слышу!
– отозвался вдруг Поллад.
– О равноправии говоришь! О коммунах говоришь! Но неужели две твоих вонючих козы стоят двух моих скакунов и трех верблюдов?! Не подходи, подлый батрак, меня ты не обманешь, я не из глупцов. Не сегодня-завтра вернется Ораз Сердар с нукерами, мы твою коммуну в землю живьем закопаем. Ты себя называешь главным в коммуне, но ты запомни - сам Ораз Сердар сказал мне: как только разгромим красных большевиков, то Теке-хана оставим сидеть в песках, а тебя, Поллад, главным сердаром сделаем. Советую тебе, батрак, подумать, пока еще не поздно... Не подходи близко! Жаль, все патроны у меня кончились, я бы вас всех перестрелял, как кекликов.

– Ладно, Поллад, пойдем, я обещаю тебе - никто тебя не расстреляет...

– Не подходи, убери руки!
– взвизгнул Поллад, ударив рукояткой пистолета Бяшима по руке.

– Ух, шакал безмозглый, - сердито выговорил Бяшим.
– А ну, брось оружие!
– Он схватил Поллада за полу чекменя, с силой потянул на себя, но поскользнулся, и оба упали в журчащую под ногами воду.

Оказавшись на спине, Бяшим чуть было не захлебнулся - подземный поток залил его с головой. Он силился перевернуться, но Поллад рычал, как бешеный зверь, и тыкал пистолетом в лицо, навалившись всем телом. На какое-то мгновение Бяшим пал духом, и уже расслабил руки, но жажда жизни пробудила в нем такую силу, что, изловчившись и согнув колени, он с такой силой отбросил от себя врага, что тот ударился головой в потолок галереи и упал рядом. Вывернувшись, Бяшим схватил нукера за горло и держал до тех пор, пока враг не испустил дух...

Потом, взяв за шиворот, он потянул его по водоводу, навстречу потоку, к боковой галерее. Отыскал ее и начал звать на помощь. Кричал до тех пор, пока не услышал в ответ голос Али Дженга, спустившегося в кяриз.

– Давай, неси веревку, поднимем наверх, здесь его оставлять нельзя, - выговорил Бяшим угрюмо.
– Я уговаривал его, аллах свидетель этому, но он кинулся на меня сам.

Связав несколько ременных уздечек, они выволокли мертвеца из кяриза и закопали его тут же, на кладбище. Рядом похоронили шестерых красноармейцев.

Когда Бяшим и Али Дженг вернулись на подворье Теке-хана, здесь под огромным котлом горел огонь и аппетитно пахло мясом. Целая гора пустых консервных банок валялась рядом, и бойцы, вороша и пиная их ногами, приговаривали со злой завистью:

– Вот ведь как, сволочи, воюют - на заморских консервах!

– Да уж Англия снабжает белых, дай боже! С голоду не даст подохнуть.

– Не думайте, что задарма они сюда консервы везут. Взамен забирают все, что можно вывезти. Одной нефти из Асхабада вывезли в Красноводск несколько поездов, а сколько хлопка из того же Бахара, из Геок-Тепе! Нет, братцы, эти заморские палачи - себе на уме, они не простачки...

Шурпу, сваренную из консервов, разлили по котелкам. Насытившись, собрались в путь.

– Ну ладно, братцы, пора в путь-дорогу, - сказал Русанов, - ночевать здесь не будем. Хоть ты и есть голова коммуны, Бяшим, но коммунаров пока у тебя нет, кроме нас. А нам воевати треба, как говорят в Хохляндии. Поедем дальше, посмотрим на Кизыл-Арват, на Красноводск. Пока белую нечисть и оккупантов не сбросим в Каспий, оружия бросать нельзя... По коням!
– скомандовал он и зашагал в глубину двора, где стояли на привязи лошади...

Пленных белогвардейцев Русанов поставил впереди отряда, велев идти поживее.

– Будете спать на ходу - копытами задавим! Ты, штабс-капитан, держись ко мне поближе, дорогой поговорим...

Как только выступили из села, взяв направление на Бахар, Русанов спросил у офицера:

– Давно сюда деникинцы прибыли?

– Летом еще, - отозвался офицер.

– Откуда, если не секрет?

– Отовсюду... С Дона, с Терека... Формировались в Петровске у полковника Бичерахова. Оттуда на пароходах - в Красноводск.

– Много вас прибыло?

– Много, несколько тысяч... Одних офицеров - сотни. Зря вы так с нами. Сами же скоро угодите к нам.

– А как мы с вами?
– не понял Русанов.

– Да так... Сами поели, воды напились, а о нас даже не вспомнили.

– Слушай, штабс-капитан, но вы же до нашего при хода тут пировали, весь двор самогонкой провонял.

– Вчера это еще было...

– Ну, извини, сейчас сдадим вас командованию, там и накормят досыта, если придуриваться не будете. Советую, как на духу, обо всем рассказать. Чтобы была полная ясность - где у вас чего и сколько. Летчики наши до самого Кизыл-Арвата летали, видели на дороге бронепоезда. Чьи они - англичане завезли или Деникин прислал?

– Деникин... Каждый бронепоезд - крепость на колесах. Туго вам придется. Надо бы как-то договориться, чтобы окончить войну миром.

– Поздно о мире заговорили.
– Русанов усмехнулся.
– Мир нам был нужен, когда с немцами воевали... Когда мужики кровь за царя лили. А теперь нам надо поскорее разгромить вас, слуг царских да слуг британских... Много ли англичан еще на фронте?

– Хватит на вас, - вновь огрызнулся офицер.

– Но-но!
– пригрозил Русанов.
– Ты у меня тона не меняй, а то я ведь тоже могу обозлиться. Так, сколько англичан осталось в Красноводске?

– По слухам, гарнизон состоит из шестисот штыков, но никто не подсчитывал. Может, их больше тысячи.

– Вывозят все? Говорят, даже живых овец в трюмы загоняют?

– А вы думали, британцы сюда на прогулку пришли! Они и пришли, чтобы очистить склады и амбары. Насчет овец - не знаю, не видел.

– Почему вы оказались в ауле Теке-хана?
– после продолжительного молчания спросил Русанов.

Штабс-капитан показал в ухмылке белые зубы.

– Все равно же не поверишь, большевичок. Но врать мне нет никакого смысла - сбежали мы от своих. Хотели через горы в Персию уйти.

– Почему сбежали?

– У всякого своя причина. Туркмены уходят от деникинцев, поскольку их Ораз Сердара от командования отстранили. А я инструктором был в туркменском отряде. Не возвращаться же мне к своим одному. Не поймут и не простят развал отряда - расстреляют за беспомощность. Вот я и решил кружным путем, через Мешхед и Тегеран, на Кубань выбраться.
– Он тяжело вздохнул и вновь ухмыльнулся.
– Трещит наша коалиция по всем швам.

– Трещит, - согласился Русанов, опустив поводья коня, закуривая папиросу.
– Но ты скажи мне, господин офицер, на кой черт Деникину Туркестан понадобился?

– Ясно, из экономических соображений. С занятием Москвы и всего центра России командующий Добр-армии полагал перебросить туда туркестанский хлопок. Мы хотели пробиться к Амударье, взять чарджуйский мост и соединиться с эмиром Бухары и ханом Хивы... Теперь это неосуществимо, потому что поход Деникина на Москву сорвался. Штабом генерала Лазарева, который недавно сменил генерала Савицкого, получена секретная депеша - большевики нанесли сокрушительный удар Добровольческой белой армии на Дону... Единственная надежда деникинского отряда в Закаспии - англичане. Но они не любят подставлять свои умные лбы под вражеские пули - они умеют воевать лишь чужими руками... Вы не читаете английских газет?
– неожиданно спросил офицер и опять усмехнулся.
– Впрочем, что за глупый вопрос я задаю вам! Откуда вам знать английский, да и газет лондонских тут не сыскать! Но всего три дня назад в штабе генерал Лазарев, высмеивая англичан, отмечал: британская палата общин льет слезы, что затратила на интервенцию в России сто пятнадцать миллионов фунтов стерлингов. Представляете?! Теперь, когда они драпают в Персию, и мы просим оставить нам флот на Каспийском море, их генералы Маллесон и Денстервилл вместо того, чтобы оказать Деникину бескорыстную помощь ради общей победы, требуют с него за корабли золото...