Чтение онлайн

– До каких же чертей надо было напиться, чтобы вообще не соображать? – он включил воду, дал ей мочалку и вышел, громко хлопнув дверью, хотя потом несколько пожалел об этом: «Вообще вполне возможно, что при таком похмелье, это было слишком громко», - подумал он, - «А может она вообще, ну, типа глупая? Отбилась, а теперь ее родственники и врачи ищут. Надо будет сходить, подать заявление, или сдать ее куда следует. Где мой стакан?»

Он вышел на улицу и взял бумажный стакан с остатками сока, махом выпил его и кинул в урну, стоявшую метрах в четырех. Стакан приземлился аккурат около. Пришлось идти, поднимать его и класть в урну по-человечески. Затем Лось вернулся, уселся на диван, снял с ног тапки, на манер мокасин и запрокинул голову, улегшись широкой спиной на спинку дивана. Он закрыл глаза и помычал, видимо, чтобы расслабиться. Он почувствовал какое-то жаркое дуновение, услышал шум льющейся воды и обернулся в сторону ванной. Там, у двери стояла его гостья и глупо улыбалась. С нее на пол накапало уже прилично воды. Она стояла совершенно голая.

Прежде растрепанные волосы, прилизанные липли к голове, они были цвета спелой ржи и изумительно гармонировали с мутными серо-зелено-голубыми глазами, похожими на мелкие илистые озерца в лесу, такие: поросшие камышом и подернутые тиной. Воздух в квартире был свеж, и, после горячего душа, ей стало зябко. Она премило дрожала. По телу ее бегали мелкие мурашки, по которым струйками стекала вода. Аккуратные сосочки на пышных грудях упруго торчали, напоминая розовые жемчужинки.

Все существо Лося неистово запросило у него только одной единственной вещи, ради которого можно было отказаться ото всего, что прежде было в его жизни. Дыхание его сделалось отрывистым, глубоким и тяжелым. Глаза преобразились и из небесно-голубых сделались цвета индиго. Он не мог оторвать взгляд. Всякие мысли покинули голову. Кровь с неукротимой силой и скоростью неслась по жилам. Все тело ныло и умоляло лишь об одном: слизнуть дрожащую холодную капельку с возбужденно топорщащегося соска на мраморной грудке. В голове рисовались блаженные образы сладкой росы, в неге, стекающей на кончик языка и растворяющегося во рту, при малейшем вздохе, в то время, как припавший на колени перед соблазнительницей, он смакует неземной вкус, едва касаясь разгоряченными губами молочной груди. Руки, лоб, спина Лося, весь он покрылся горячей испариной, весь задрожал, тяжело сглотнул…

– Я ту вот что подумал, - дверь распахнулась, из нее показалась небритая физиономия Дэми, - о, прости. Я как бы не думал, что ты тут так легко найдешь общий язык… то есть не то чтобы ты сложно находил…но я…да уже в общем-то неважно… - замялся он.

– Стучать тебя не учили? – Лось мигом пришел в себя, глаза его вновь приобрели светлый оттенок, - чего ты там?

Дэми опустил глаза в пол, тактично покашлял и деликатно показал в сторону девушки. Та продолжала нелепо улыбаться.

– Ох, черт! – Лось метнулся в ванную за полотенцем, схватил его, выключил воду, вышел и обмотал им подсохшую «дурочку».

– Я вот что подумал. Может она с вечеринки сюда забрела?

– Вряд ли. Похоже она малость того. Потерялась видимо. Надо позвонить в лечебницу и узнать, не пропадала ли у них подобная пациентка.

– Вообще для слабоумной она очень даже ничего. Ты поэтому ее решил?.. А что? Это даже забавно, - сосед скорчил нахальную похотливую рожу.

– Сам ты слабоумный, - резко ответил Лось, - я просто офигел малость, когда увидел, что она тут по дому шатается в чем мать родила.

– Ну-ну. – Дэми развернулся и с довольной ухмылкой вышел за дверь, закрыв ее за собой.

Лось снова уселся на диван и уперся локтем в колено, подставив его под подбородок. Посмотрел наверх и спросил:

– У тебя есть имя? Имя, понимаешь? Я - Лось, он указал на себя пальцем, - Лось, понимаешь? А твое имя? Лось, - он снова ткнул в себя пальцем, потом перевел указующий жест на незнакомку, - ?...

Она недоуменно поглядела на палец и неожиданно вымолвила:

– А почему такое странное имя – Лось? – нежный голосок, прощебетал райской птичкой.

– Так ты все таки говоришь. Это радует. Почему раньше молчала? Допилась?

– Я, я вроде как, не понимала, как. Ну, то есть, знала, вроде, но, что-то, как-то, это, - она сомнительно скукожилась.

Лось протяжно выдохнул через нос.

– Лось это не имя. Прозвище. Меня все так зовут. И что, черт возьми, значит это твое «не знала»? Ты, больная какая-то?

– Нет. Вроде нет. Я не уверена. Но, кажется, не больная. Я так думаю. Я бы почувствовала. Может правда пьяная? – она пожала плечами и села рядом с Лосем на диван.

– Ладно. Ну а звать то тебя, в конце концов, как?

– Нууу, я, этооо…

– Не знаешь?

– Как это не знаю? Знаю конечно. Это как же не знать собственного имени?, - потом последовала пауза, - я просто что-то вспомнить не могу. Ну вроде как до этого не могла вспомнить как говорить, а еще раньше, как ходить.

– Откуда взялась тоже не помнишь?

– Утром глаза открыла. Смотрю - дорога. Думаю: «надо идти». Шла. Устала. Села. Потом ты пришел.

– Значит так. Все с тобой понятно. Я только с работы. Мне надо поспать. Ты тоже ложись. Проснемся- пойдем в участок. Только не уходи никуда. Мало ли, - девушка кивнула.

Лось разобрал диван и постелил гостье постель. Себе постелил на полу, соорудив нечто вроде временного ложа на запасном матрасе, который уже год собирался выкинуть, да руки никак не доходили. Оказалось: не зря. Немного поворочался и провалился в сон, как в зыбучий песок. Ему снился всякий бред про цыплят, росу на утренней траве и дождь на мраморных холмах.

Вообще, за свою долгую и нудную, так называемую, карьеру синоптика, Лось привык засыпать в самых нетривиальных позах. Однажды ему случилось спать стоя в набитом битком транспортере, уютно примостившись на спинах собратьев по несчастью, случалось спать на столе, под столом, перед столом и в столе, ну это вообще история отдельная. Поэтому сон на полу собственной квартиры его вовсе никак не смущал, и даже, напротив, при наличии матраса и подушки, он превращался в «путешествие на двоих на райский остров где-нибудь в океане».

Видимо все это и послужило причиной тому, что встал он бодрым и отдохнувшим. Он пошел в кухню, чтобы соорудить завтрак на быструю руку для себя и своей случайной гостьи, однако, к его большому сожалению, из съедобного там оказалось только что-то скрюченное, плохо-пахнущее и уже несъедобное, а, притом еще и, по всем имеющимся признаком, живое.

Лось не отчаялся и пошел умываться. Было уже далеко за полдень, и чистка зубов показалась ему какой-то несвоевременной. Он, не ложился спать так поздно после ночной смены, и сейчас чувствовал себя каким-то неприкаянным. Он вернулся в комнату. Посидел. Походил. Еще немного посидел. Заметил раскиданные по полу вещи и решил их прибрать: занятие оказалось более чем утомительное, и он скоро вспомнил, отчего не делал этого раньше. Пришлось снова сидеть. Впрочем, как оказалось, это занятие тоже требовало немалой выдержки. Тогда Лось пришел к единственно верному решению – глазеть на спящую «ханыжку». Та, мирно посапывая, капала слюной на подушку. И вот уж работа сама нашла героя. Не долго думая, он достал из кармана брюк, нащупанных под боком, платок, и полез вытирать пухлые бледные губки.

Он только лишь едва коснулся самым краешком платка уголка губ, как девушка широко распахнула глаза, мгновенно вскочила и вцепилась в запястье Лося. В тех местах, в которые вонзились ее ногти, тут же проступила кровь, и сразу обильно потекла на простынь.

– Да чтоб тебя!.. – рыкнул Лось.

Девушка тут же отняла руку и обеспокоенно уставилась на него. Лось приложил платок к маленьким, но от этого, не менее глубоким, ранкам, тот тут же покраснел.

– Ты чего творишь?
– рассерженно буркнул он.

– Да это как-то само получилось, - растерянная, она запустила пальцы в ворох дыбившихся волос.

Тем временем Лось отправился в ванную, чтобы смыть кровь с руки, и вернулся с бинтом.

– На вот. Бинтовать умеешь? – он протянул бинт обидчице, та кивнула, - или ты вон только дырки делаешь? Надо обработать, а то еще мало ли какой заразы понахватаю, - он снова скрылся в ванной, после чего вернулся с маленьким пузырьком в здоровой руке, - мажь.

– Прости. Очень больно? – она, сочувственно и извиняясь, смотрела в бледнеющие глаза Лося, - я честно не знаю, как так вышло. Прям как «БУМ!», и я уже держу тебя.