Закатная звезда
Шрифт:
Через полчаса она вышла из ванной, прошмыгнула между тонких шторок в кровать и уснула, должно быть, впервые за многие дни, довольная и чистая. Ее раны уже затянулись, надо сказать, на удивление быстро. Она сладко сопела, окруженная многочисленными шелковыми подушками; легкий ветерок колыхал шторку – балдахин, проникая в комнату через высокий проем, ведущий из спальни на балкон, висящий как ажурное облако прямо над озером.
Когда Лиа открыла глаза уже вновь рассвело. Она проспала целый день. А вставать все еще так не хотелось. С трудом пересилив себя, она практически на автопилоте отвела себя на балкон, широко зевнула, сладко потянулась, выгнувшись как кошка и растянувшись во весь рост. Затем встала на перила балкона и сиганула вниз…
Холодные прозрачные брызги, разлетелись во все стороны. Некогда идеально ровная гладь озера пошла сперва кругами, потом рябью, а через некоторое время вновь стихла…
Она вынырнула там, где как раз начиналась терраса, крышей которой являлся балкон спальни, ведущая в уж знакомый холл. Лиа вылезла из воды бодрая и, чего греха таить, малость замерзшая, так что сразу напялила на себя халат, заранее припасенный на лежаке у входа. Оставляя за собой мокрые следы, она пошлепала в кухню, достала из холодильника яйца, сыр, какие-то овощи, молоко и грибы, состряпала из всего этого ароматный и весьма аппетитный на вид омлет и слопала его в один присест, вытерла свежей салфеткой лицо и с набитым ртом двинулась к противоположной стене, оказавшейся потайным шкафом-гардеробом. Она сняла с одной из полок новую форму и надела прямо на голое тело, натянула на босые ноги ботинки и весьма довольная собой зашагала в ангар.
– Ори! Вставай, лентяй! Просыпайся! Нам пора кое-кого навестить и подрихтовать твой бочок! – она бодро запрыгнула внутрь, там тут же замигали лампочки, зажегся свет, и мягкий бархатистый сонный голос ответил:
– Я в общем то давно готов. Бок жутко зудел всю ночь, и я даже просыпался пару раз. И к тому же эти ветхие листы, приклепаны кое-как. Кто вообще тебя так учил латать дыры? Да и к тому же по одной ползет грибок, я не хочу, чтобы он начал разъедать фюзеляж, - голос Орэгу был нудным и недовольным, он мог бы продолжать еще долго, если бы Лиа жестом не остановила его. Она улыбнулась и чмокнула его в приборную панель.
– Ты зануда, мой милый. Ты слишком мнительный для корабля.
– А корабли бывают мнительными? Я как-то полагал, что это бездушные консервные банки, годные лишь на то, чтобы исполнять команды.
– Ну, да. Я поняла. Да, ты уникален. Ты живой. И у тебя есть чувства. И я ценю это в тебе. То, что ты мой друг – большая удача…для нас обоих, - она улыбнулась и выдержала паузу, - но твой характер несносен, - она рассмеялась во весь голос. Ее звонкий смех эхом прокатился по каюте и Орэгу рассмеялся вместе с ней.
– Я так же несносен как и ты?
– Ох да! Пожалуй!
Во время взлета и выхода на орбиту планеты они смеялись и шутили, так как это и положено старым друзьям после мелкой ссоры. Выйдя за пределы солнечной системы, Орэгу резко сменил курс и нырнул в маленькую туманность, если конечно туманность вообще можно назвать маленькой, пара маневров и вот он уже на знаменитой трассе 312, ведущей к главной базе космофлота – межгалактическому порту «Имфатрион». Путь неблизкий, снова пилить почти целый день, даже через червоточину, которой, по сути, и является трасса. Нынче такими червоточина пронизана чуть не вся Вселенная: планеты – столицы, военные базы – гиганты, неисчислимые торговые планеты - все они соединены меж собой сетью таких тоннелей. Путешествие по космосу без них может длиться неделями, а то и годами, и обходиться без них приходится лишь туристам да праздным романтикам, шатающимся по Вселенной ради развлечения и приключений.
– Я вот что подумала, - сказала Лиа, - а если бы я тебя не встретила? Ты так и притворялся бы обычным? Ну, неживым? Как другие?
– Ты меня уже спрашивала много раз, и много раз говорил, что не знаю. Ты не такая как все. Я не такой как все. Истине было угодно, чтобы мы встретились, и мы встретились.
– А как ты думаешь: есть еще такие?
– Я одно только знаю точно: я их не встречал. Может твой чудо-браслет тебе подскажет, а?
Лиа со всего хода вмазала себе по лбу и закатила глаза.
– Браслет! Это просто невозможно! Какая я дура!
– Что за дикий ор? Ты чего разошлась, детка?
– Я оставила браслет в бушлате! – Лиа заломила руки, и нервно опустила ладони на лицо, - в бушлате…
– В каком еще бушлате?
– В бушлате Командора. Том, который я отдала Нэнэри.
– На пиратском корабле? – Орэгу вспомнил их дикую поездку, внутри него что-то затрещало и забулькало, - детка, только не говори, что нам придется туда возвращаться, - взмолился он.
– Не бойся. Я оставлю тебя на «Имфатрионе», а сама поеду туда и разыщу его.
– Ну уж дудки, дорогуша. Ты от меня так просто не избавишься.
Глава 4. Имфатрион.
Вдалеке уже виднелась цитадель «Имфатриона», вне всяких сомнений, являвшегося вершиной гения технической и инженерной мысли! Восторг, трепет, страх и поклонение одной яростной волной накатывались на тех, кто видел его впервые. «Имфатрион» был раз в 10 больше, чем даже самая большая планета, известная научному сообществу, и постоянно разрастался: в южных областях и сейчас, как поломанные ребра, торчали леса, возведенные для строительства очередного нового неимоверного отсека. Гигантские трансгалактические крейсеры, маленькие звездолеты и совсем крохотные одноместные капсулы то и дело стыковались, швартовались и залетали в бесчисленные доки. Бастион излучал столько света, что, издали, даже чем-то смахивал на блеклую железную кривую звезду, сияя многочисленными огнями маяков и микроскопических иллюминаторов. Движение вокруг него можно было сравнить разве что с суетой помоечных мух над навозной кучей, таким оно являлось плотным и хаотичным.
Лиа была здесь далеко не в первый раз. Было время, когда она могла назвать «Имфатрион» своим домом, но, даже пробыв здесь так долго, она, находясь рядом с ним, тем не менее, ощущала всю омерзительную ничтожность, какую мог внушить колоссальный комплекс. И даже намотав тысячи тысяч миль вдоль, поперек и вглубь цитадели, побывав в сотнях разных отделов: от курсантского блока, до отдела сверхсекретных военных разработок, она с полной уверенностью не могла утверждать даже того, что видела собственными глазами и миллионной доли базы.
Что касается ее обитателей, то они были настолько разнообразны и многочисленны, говорили на стольких языках, диалектах, наречиях и «что там у них еще бывает», что за статистику населения (даже коренного) не мог бы взяться… да вообще никто. Да и кому это нужно, тем более с такой текучкой?
У северной оконечности «Имфатриона», где движение было, пожалуй, самым интенсивным, Орэгу совершил несколько витиеватых маневров и нырнул в док сквозь оболочку гравитационного поля. В доке вдоль стен стояли ровные ряды одинаковых новеньких серебристых звездолетов-тренажеров: это были первые полноценные машины, которые получали курсанты летной академии. Все эти молокососы уже обзавелись мелкими чинами, ведь то была будущая боевая элита: дети именитых офицеров – потомственные летчики, «ботаники» и вундеркинды, в этом отряде случайных людей не встртишь. В свое время именно этот отряд – Ниам выпустил лучших Лоралов, в их числе была и Лиа.
Звездолет Лии на всех скоростях влетел в самую глубину ангара и эффектным разворотом встал покореженным боком аккурат к стене на пустующем до того месте. Он явно не хотел показаться в таком неприглядном виде на глаза знакомым и уж тем паче малолетним Шорам.
– Стесняться боевых шрамов не пристало герою. Герой должен гордо нести их. – Лиа сказала это с неприкрытым пафосом.
– То-то ты свои заколдовала. Может, расколдуешь и будешь гордо нести, как и пристало герою, – пафоса не поубавилось и в тоне оппонента. Девчонка фыркнула и скорчила рожу, затем резко развернулась на каблуках, так что высоко завязанный на голове серебристый хвост на миг взметнулся и расправился как веер, а затем шлепнулся на груди Лии. Обычно она покидала борт, выходя из двери слева, в этот раз ей пришлось воспользоваться правой, так как Орэгу встал к стене практически вплотную.