Чтение онлайн

Он больше не решался говорить с чужаками. Их внешность его больше не интересовала. Былое любопытство угасло в нем. Он стал чувствовать себя обычным кораблем, чья обязанность в точности выполнять указания пилота.

Двигателей внутри корпуса звездолета так и не нашли, решив, что они просто были сняты недобросовестным продавцом. Потому приделали их наспех прямо к фюзеляжу. Дни складывались в недели…

Ничего не происходило, все было как всегда. Орэгу загружали всяким барахлом и отправляли на ближайшую планету с корабля-каравана, там он пребывал некоторое время, затем возвращался обратно на корабль-караван. Это повторялось раз за разом. И продолжало бы тянуться до тех пор, пока он не развалился бы в куски или не умер, что по личному усмотрению Орэгу, которого стали теперь называть не иначе как «Дэс», было одно и то же, если бы не странный случай.

Девушка вскочила на ступеньку раскрытого настежь корабля, и яростно, громко хлопнув дверью, заторопилась покинуть караван. Она пулей метнулась в кресло пилота, начала заводить двигатели и на полной скорости, с невероятным маневром вывела звездолет из дока.

Орэгу почувствовал неприятную боль там, где крепились двигатели. Боль как будто тянулась извне, что-то как бы словно отрывало его двигатели. Натяжение росло, и вот он лишился одного из них, еще немного и не стало второго. Корабль отшвырнуло вперед. Девушка истошно заорала с перепугу. Орэгу заорал вместе с ней. Они летели в открытом космосе без двигателей, и в нескольких километрах от них уже показалась планета, гравитация которой должна была непременно притянуть их к себе и сделать из звездолета лепешку, горяченькую: с пылу с жару!

Мгновение…и над ним раскрылись два роскошных золотых паруса. Ветер понес их с немыслимой скоростью прочь от преследователей.

– Это ты орал? – прейдя в себя, скептически констатировала девушка.

– Я.

– А за каким чертом ты орал?

– Аналогичный вопрос.

Девушка нахмурилась.

– Как тебя зовут?

– Они зовут меня «Дэс».

– И что это значит?

– Не имею ни малейшего представления. Но отец назвал меня «Орэгу» - это значит священный.

– На древнем языке механрисов. Не думала, что кто-то его еще помнит.

– Мой отец помнил.

– Он был как ты? То есть он кораблем был? Я не встречала таких как ты, - ответа не последовало, - он был механрисом. Как звали твоего отца?

– Ты тоже не такая как все. Ты какая-то странная.

– Значит «Орэгу». «Орэгу Дэс». Приятно познакомиться. А я наследница Акапийской Империи, владычица зеленой звезды, жрица Истины Акапи Ашантрэ Аэлин Алелиа Ашанти Ари.

– По-моему, ты просто воровка.

– Я притворюсь, что не слышала этого, а ты за это можешь звать Лиа. Ты знаешь, как добраться до «Имфатриона»?

– Нет. Хотя да. Я знаю дорогу, так хорошо, как если бы прибыл по ней только что сюда, - он был немало удивлен этим своим нежданным открытием.

– Тогда не стоит медлить. Нам надо привести тебя в божеский вид.

В тот день Орэгу Дэс, впервые оказался на главной базе космического флота, в той самой мастерской, где находился и сейчас. Тогда Лиа долго чинила его, сама. Вищту, тогда еще незамужняя помогала ей, в качестве главного советника по механристским технологиям. С ними было еще много людей. Добрых…Веселых. Они много говорили. Смеялись. Рассказывали друг другу истории своей жизни и разные байки.

А потом было еще много интересных и захватывающих приключений, которые превращались в байки в этой самой мастерской. Орэгу и Лиа стали неразлучны.

У него не было друга ближе, чем она.

У нее не было друга ближе, чем он.

Роскошный лайнер – шаттл для официальных делегаций «Ыррыблау» - это вам не какой-нибудь штатный крейсер для особо важных персон, это летающий замок с картинами, люстрами до самого пола, роскошными обеденными столами и прочей околесицей, какой любят окружать себя докучливые вельможи и капризные политики.

– Брось, девочка. У нас отличный пилот. Все вокруг рады тебе угодить, а ты ходишь мрачнее тучи, - причитал Саста.

Когда-то очень давно, так давно, что он предпочитал не вспоминать точных дат, он был всего лишь бедным, но очень красивым парнишкой. Жил у самого моря, спал исключительно с красотками. Словом, с малолетства привык к красивой жизни. Потом какая-то нелегкая забросила его во флот, кажется «нелегкую» звали Одаши. Он оказался весьма искусным пилотом, таким искусным, что на войну его никто так и не взял, зато взяли учить молодежь. Нет, он, конечно, был на войне, но по большей части он занимался тем, что ничем не занимался, ну и конечно попадал в разные истории. Но дело то, в общем-то, вовсе не в этом, а в том, что красивая жизнь-это как раз по части старика Састы.

– Я так не могу. Все эти цацки кругом. И с Орэгу я не попрощалась. Как-то не по-людски.

– Когда он проснется, ты уже вернешься назад. О, икорка! – Саста говорил и жевал разные вкусности, ухваченные с подносов, - плевое дело. Ты кстати приоденься. Тут мало ли, кто-то из «этих» позвонит, а ты в форме. Как потом объяснять что мол, извините, наследницы тут нет, зато мы офицера Лию захватили?

– Ой, да ладно. Все и так знают. – Лиа поморщилась и почесала лениво затылок.

– Ты мне давай-ка без выкрутасов! Никто ничего не знает, а если б знали бы, то сама понимаешь. Принцесса шляется по Вселенной и якшается с пиратами и всякой шпаной. Тебя ко мне послали учиться, чтобы ты освоилась, приказы отдавать научилась, а не вакханалии устраивала и сумасбродничала.

– Кстати, насчет этих Буррадо.

– Вопрос решен. Вопрос закрыт. Переодевайся.

Лиа легким жестом «смахнула пыль с плеча» и, видимо, вместе с ней смахнула и форму, потому что та, ниточка за ниточкой, петелька за петелькой начала трещать и рваться. Как змея сбрасывает кожу, Лиа сбросила форму и стояла перед Састой абсолютно голая. Однако же тот не обращал на девушку совершенно никакого внимания и продолжал жевать. Но вот на том месте, где форма только что лопалась, начала нарастать как новая кожа изумительной красоты и выделки ткань. Чуть погодя, на Лие уже красовалось белое, расшитое рубинами и покрытое мелкой пылью из сверкающих кристаллов босы, корсетное платье. Волосы наследницы распались в густую гриву, а мелкие зеленые пряди стали яркими и блестящими. Кожа из просто бледной обратилась в мутную, как если бы ее покрыли известкой: под глазами наплыли зеленые вытянутые до самого подбородка полосы, да и сами глаза обрели немыслимый зеленый блеск, на голове, как рога у оленя, выросла аккуратная серебряная диадема. Лиа глубоко вдохнула, чтобы попривыкнуть к тесному корсету и обратилась к советнику:

– Доволен? Скоро мы прибудем на «планету красивых речей»?

– Скоро. Тут прямой тоннель. Прежде чем мы высадимся, тебе стоит кое о чем узнать: помнишь старую колоду, что правил этим местом?

– Конечно. Он древнее, чем дерьмо мамонта. Такие экспонаты паноптикума вряд ли забудешь.

– Так вот. Он вроде как отошел от дел. На его место, вроде как, выбрали нового керчина – его молодую любовницу, ее зовут Катасока. Она дочь какого-то моряка. И я слышал, что у нее двое детей, но не от керчина Нутафара, а от некого морского волка.

Керчин Нутафар был уже, по чести признаться, так стар, что ни любовница, ни дети ему не грозили. Совершенно очевидно, что вся эта история с керчином Катасокой писана вилами по воде. Удачное сравнение для планеты мостов. Вообще, политическое и географичское устройство Сагалапота оставляло желать лучшего: вся планета была полностью водным царством, а города там располагались на многочисленных мостах, тянувшихся многие тысячи километров и опоясывающие водяной шар как жгуты; правитель, которого именовали «керчином» был абсолютно бесправен в рамках Коалиционного собрания, а выборы его были вообще полным карнавалом с криками и горами компромата, однако всегда завершались абсолютно предсказуемо. Когда-то Сагалапот был населен русалками, но те были малоразвиты и беспечны, потому, когда началась продовольственная рыболовецкая экспансия, отстоять планету никто не смог. Сначала по планете курсировали рыболовецкие и добывающие корабли, потом их становилось все меньше. Природные запасы со временем истощились, и на планете решено было открыть политический центр, где можно было бы проводить собрания Коалиционного совета, и где размещался постоянный штаб Совета Высших – единственной инстанции, которой подчинялась, в силу происхождения и долга, Лиа. Сама же она называла Сагалапот не иначе как «планета красивых речей», потому что ее жители – сплошь прохиндеи и неумехи, всю жизнь занимались только одним - политикой, и ни на что иное были в принципе негодны. К слову сказать: некоторые из них даже не представляли, где находятся планеты,