Закатная звезда
Шрифт:
– Ты так ничего не добьешься, - говорил он тяжело дыша, упершись правой рукой в ноющий бок, - надо…надо успокоиться. Обратись к ним. Скажи, что не согласна.
– Не согласна? Да я вне себя от злости! Этот закон варварство! Он ограничивает свободу людей! Налоги вырастут страшно! Товары подорожают! Из людей буквально пьют кровь! Это геноцид! И ты только представь, какие убытки понесут мелкие торговцы? А простые люди? А отшельники? Что с ними будет? Я знаю – их корабли будут уничтожать!
– Они наконец осядут. Станет меньше бродяг и попрошаек. Меньше мелких конфликтов. Меньше пиратов. Порядок, Лиа. Они просто хотят прийти к порядку. Не забывай: Вселенная день ото дня меньше не становится, управлять ею становится все сложнее. Порой надо идти на жертвы. Тебе надо привыкать идти на сделки…
– …с совестью, - договорила за него негодующая наследница.
Двери медленно со скрипом открылись. Видимо со дня последнего визита Лии, никто так и не проходил в них. Она удрученно склонила голову и направилась внутрь.
– Постой, - окликнул ее советник, - прости меня, дитя. Я просто безвольный старик. Я ничего не мог поделать, - прежде улыбчивое лицо исказила гримаса скорби. Саста резко отнял свою руку от ее руки. Та ничего не ответила и, только горько улыбнувшись, зашагала внутрь пирамиды.
«Что мог сделать ее старый учитель против целой своры политиканов? Да и за что ему извиняться? Он вовсе ни в чем не виноват», - только и успела подумать она, когда обернулась и увидела, что учитель упал на колени пред самыми дверьми, схватился руками за голову и зарыдал в припадке. «Прости, прости», - еще слышала она, когда двери глухо захлопнулись.
Внутри было привычно темно. Лиа прошла несколько метров, остановилась и стала ждать, когда члены Совета выйдут в просторный зал, и свет зажжется. Ждать пришлось недолго. Яркая волна белого света мгновенно озарила помещение и высветила четыре вытянутые фигуры.
– Ты чем-то удручена, не так ли? – утробный женский голос равнодушно и холодно разнесся эхом по залу, отражаясь от купола потолка и ниспадающих стен.
Фигура из черного стекла стояла как статуя, не глядя на ни на девушку, ни на остальные стеклянные колоссы. Все они были раза в полтора выше, чем сама Лиа. Губы говорившей даже не шевельнулись, большой стеклянный глаз, на пол лица, продолжал смотреть куда-то «сквозь стену».
– Я приветствую Совет, - Лиа, как и положено поклонилась стоящим перед ней, обведя рукой вокруг головы и сложив молитвенно руки, затем встала по струнке и подняла вверх колбу с результатами голосования, - это заговор. Я не знаю, чего хочет добиться Собрание, но законы, которые они принимают последнее время, все более жестки, а этот просто перешел все границы.
Колба легко воспарила над полом, примерно на уровне глаз Лии, из нее вытекла цветастая плаграмма – запечатленная на холодную плазму запись голосования, из которой стало ясно, что Собрание Коалиционного Совета ограничило всякое неконтролируемое перемещение по Вселенной. Некоторое время колоссы не подавали никаких признаков жизни.
Когда Лиа встречалась с ними в первый раз, она жутко боялась их, ведь тогда она была еще совсем подростком, не помышляющим о короне, Вселенной и прочих величественных материях, а они стояли перед ней: стеклянные черные неживые, с этими жуткими белыми пятнами вместо глаз. Лиа никогда не видела ни единого их движения, взгляда, вздоха. Но, однако же, она никогда не сомневалась в их словах и поступках, ведь это были самые древние из существ, населявших мир, такие древние, что им довелось видеть самого Кавину Фогоса: служить ему и во имя договора, заключенного с ним, разыскать последнюю из рода, дабы та завершила его дело и исполнила свой долг.
– Мы одобряем решение собрания.
Лиа немало удивилась, ведь она только что сказала, что не согласна с ним.
– Но…нет. Вы, должно быть, не поняли. Я говорю о том, что они что-то задумали. Запрет ничем не оправдан. Войн становится все меньше. Это, на мой взгляд, тоталитарная милитаристическая мера. Почему вы им потакаете?
– Совет не обязан отчитываться перед тобой. Если собрание приняло такое решение, то мы поддерживаем его. Политика Конфедерации должна определяться ее правительством.
Лиа окинула взглядом всех, присутствующих. Члены Совета продолжали стоять недвижно и бездыханно.
– Тогда я принимаю решение, - отрезала она вдруг,- я берусь за управление Конфедерацией и преобразую ее в Империю. Я считаю, что готова. Я и так уже долго задержалась на посту наследницы. Пора браться за дело. Я сейчас же отправлюсь и объявлю о своем решении.
– Нет. Еще рано. Мы считаем, что время не настало.
– Время как раз подходящее, - Лиа повернулась и пошла к выходу.
– Нет, - прокатилось над ее головой.
Лиа даже не обернулась, но вдруг, неожиданно почувствовала, что не может больше сделать и шагу. Тело ее точно налилось свинцом и не слушалось, ноги оторвались от пола, и некая сила повернула ее назад, лицом к фигурам.
– Фаа Ри Рэй, что происходит?
Одна из фигур чуть подалась вперед. Лиа обомлела: она впервые видела, что Фаа Ри Рэй –
Глава Совета, да и вообще кто-либо из них изменил позу.
– Ступай и делай, что должна. Это тебя не касается. Твое служение перед народом состоит в ином.
Тело Лии обмякло и шлепнулось на пол. Она поднялась, взволнованная, и торопливо направилась к дверям.
– Нет. Нет. Я должна. Должна их остановить. Я Императрица Акапийская. Я должна принять меры. Это мой народ. Моя обязанность. Мой долг.
Тысячи острых игл мгновенно пронзили ее тело. Боль была невыносимая. Иглы тянули ее назад. Она цеплялась каблуками за пол, но он был идеально гладок. Что-то начало душить Лию, не подпуская воздух к ее лицу. Она попыталась наколдовать себе дыхание, но тщетно.
Резкий разворот.
– Твой долг – договор с нами. Сету – вот твой долг.
Ледяные стеклянные пальцы крепко сжимали круглое личико как капкан, бедняжка пыталась отцепить их изо всех сил обескровленными ладошками, беспомощно трепыхаясь, как рыбка на крючке, но те не поддавались, удерживая ее мертвой хваткой. Фаа Ри Рэй изогнулась над жертвой, держа ее высоко над полом, прямо перед своим жутким глазом. Лиа тогда впервые заметила, что у той вовсе нет рта, а это глаз, вроде бы, нарисован на глянцевой глади черного стекла.