Чтение онлайн

Гости поблизости покачивались в такт мелодии, но Эванджелина чувствовала лишь смущение. Она перестала выискивать кого-то взглядом, и Аполлон решил, что она, должно быть, беспокоилась из-за слишком шумной толпы.

Он никогда не считал свою невесту застенчивой, впрочем, в день их свадьбы она все же немного волновалась.

– Мне бы хотелось провести этот вечер наедине, но придворные так жаждали получить приглашение, и я решил показать им, как мы с тобой счастливы. – Он убрал ладонь с ее поясницы и переплел их пальцы. – Не волнуйся. Просто оставайся рядом.

Они под руку обошли зал, приветствуя всех гостей одного за другим.

Аполлон всегда ненавидел эту часть. Но Эванджелина, казалось, только оттаяла, когда придворные встречали ее улыбками и объятиями и делали комплименты по любому поводу – от звука ее голоса до яркого румянца на щеках и золотисто-розовых завитков волос.

Конечно, ему бы хотелось, чтобы беседы велись более содержательные, но все могло быть и хуже. Во время очередного разговора о волосах Эванджелины Аполлон на мгновение отвлекся, чтобы взять кубок с вином. Он надеялся, что с алкогольным напитком переносить все это будет проще, но, похоже, выбрал не самый подходящий момент, чтобы отлучиться.

Когда Аполлон вернулся к разрумянившейся жене, она хихикала над чем-то, что сказал лорд Байрон Беллфлауэр. Тот отпустил еще одну остроту, и Эванджелина снова рассмеялась; улыбка ее была такой широкой и искренней, какой Аполлон не видел за весь вечер.

Мерзавец.

На заседании совета Беллфлауэр практически потребовал предоставить ему ее голову. Сейчас же он пытался ее очаровать.

– Кажется, тебя ни на секунду нельзя оставить, – сказал Аполлон, нежно взяв Эванджелину за руку и притянув ее ближе к себе.

– Не переживайте, Ваше Высочество. У меня нет намерений красть вашу супругу, я лишь поделился с ней историями из нашего с вами детства. Мне показалось, ей не помешает отвлечься после сложной недели. – Беллфлауэр приложил ладонь к груди и снова обратился к Эванджелине: – Я наслышан о вашем падении, Ваше Высочество. Как же я рад, что все обошлось, и стражников, ответственных за вашу жизнь, усыпили как шавок, которыми они и являются.

– Усыпили?.. – ошарашенно повторила Эванджелина. Улыбка исчезла с ее лица, а глаза в ужасе расширилась.

Аполлон был готов придушить Байрона собственными руками.

– Но я думала, их всего лишь увели на допрос? – встревоженно спросила Эванджелина, резко обернувшись к Аполлону.

– Не забивай этим свою милую головку, – ответил Аполлон с ободряющей, как ему казалось, улыбкой. – Я подозреваю, наш друг лорд Беллфлауэр черпает сведения из скандальных газетенок. Единственное, кого сегодня усыпили, – это дичь, поданную на ужин. А теперь прошу нас извинить.

Аполлон притянул Эванджелину ближе и потянул прочь от коварного лорда Беллфлауэра.

Но его слова, очевидно, уже возымели эффект. Глаза Эванджелины больше не блестели, а пальцы, которые он сжимал в своей ладони, резко похолодели.

Аполлон остановил слугу, разносившего серебряные кубки с вином. Схватив один из них с подноса, он протянул его Эванджелине со словами:

– Держи, дорогая. Думаю, нам пора произнести тост, не так ли?

– Друзья! – громко воскликнул Аполлон, привлекая всеобщее внимание. – Должен сказать, мои придворные совсем разучились праздновать. Сегодня вечером я услышал немало скупых комплиментов и необоснованных слухов. Так давайте же поднимем бокалы за возвращение из мира мертвых и волшебство, дарованное нам истинной любовью!

Именно такой званый ужин и представляла Эванджелина, когда в детстве слушала сказки мамы: удивительной красоты бальный зал со множеством гостей в ослепительных нарядах. Она и сама стала частью праздника. Одетая в роскошное сверкающее платье, под руку с прекрасным принцем. Однако эйфория не продлилась долго – лишь до того момента, пока Аполлон не произнес тост.

Он держал кубок с вином высоко над головой, и собравшиеся вокруг гости тоже подняли бокалы.

Эванджелина присоединилась к остальным, хотя ей совершенно не хотелось пить – не после того, как она узнала, что Гензель и Виктор мертвы. Они показались ей добрыми, и она никак не могла поверить, что они причастны к покушению на ее жизнь. Но в том-то и состояла проблема, вызванная провалами в памяти: ей во многое было трудно поверить.

Она незаметно оглядела толпу придворных и стражников, пытаясь в очередной раз найти среди них Лучника. Эванджелина готова была поклясться, что Аполлон догадался, что она кого-то ищет. Казалось, это расстроило его, даже вызвало ревность.

Но сейчас он увлеченно произносил речь, и Эванджелина воспользовалась шансом снова изучить зал. Все выглядело так же, как и в тот момент, когда она впервые вошла сюда: сверкающие колонны и изысканно одетые гости.

Она пыталась отыскать Лучника, когда Аполлон воскликнул:

– И пусть все те, кто отчаянно ищет истинную любовь, наконец-то обретут ее, а тот, кто встанет у нее на пути, будет проклят навек!

Гости чокнулись кубками и радостными возгласами поддержали Аполлона.

– За любовь и проклятия!

Эванджелина поднесла кубок к губам, но не смогла заставить себя сделать и глотка. Она всем сердцем одобряла тосты за любовь, но не за проклятия. Ей вдруг стало тревожно оттого, что никто другой не почувствовал того же беспокойства. Пьянящий аромат вина наполнил зал, когда гости осушили кубки, и на их губах остались багровые капли хмельного напитка.

В голове у Эванджелины промелькнула шальная мысль, что если это и есть ее «долго и счастливо», то его она вряд ли желает.

– Мудрое решение – не пить за подобные тосты, – раздался рядом мелодичный голос.

Эванджелина отвернулась от Аполлона, пытаясь найти его обладателя.

Несколько мгновений назад она считала свое положение странным, а теперь и вовсе отчетливо ощущала себя не в своей тарелке.

К ней подошла девушка, похожая на принцессу из сказки, в которой тосты поднимаются исключительно за честь и доблесть, а не за необдуманные проклятия. Она выглядела достаточно миловидно: лицо в форме сердечка, яркие темно-зеленые глаза и волосы мерцающего фиалкового оттенка.

Рожденная с локонами цвета розового золота, Эванджелина привыкла быть единственной девушкой с необычными волосами. Она ожидала, что ее вот-вот охватит небольшой приступ ревности, но девушка так по-доброму улыбалась ей, что Эванджелина почувствовала связь между ними.