Чтение онлайн

— Одевайся.

— Здесь?

Он кивнул.

Пусть смотрит. Чувство собственного достоинства смени­лось единственным инстинктом: выживания.

— Моего маленького сына зовут Джек.

Она сосредоточилась на этих словах, пытаясь отвлечься от собственной уязвимости, которая заставляла сердце ко­лотиться о ребра.

Штаны оказались туго обтягивающими, дубленая кожа с подкладкой из денима и чего-то, похожего на... шелк? Ру­башка была сшита из такой же странной комбинации. Она тоже плотно облегала тело, но при этом не сковывала движе­ний. Неужели с нее сняли мерки, пока она была без созна­ния? Благой Дракон, сколько же существует способов уни­зить человеческое существо.

Впрочем, она не была человеком. Никогда не была, несмо­тря на количество фильмов от студии «Пиксар», пакетов с попкорном и бутылочек лосьона. Но, несмотря на это, она не могла избавиться от горя, наполнявшего грудь, как горя­чий песок. Ей нужно было проговорить это вслух.

Одри МакЛарен была учителем художественного класса в старшей школе, замужем за начальником маркетингового отдела. И это счастье она принимала как должное.

Теперь же как должное воспринималась только боль.

— Джек Роберт МакЛарен. — Сильное эхо коснулось зад­ней стены тренировочного зала. — Ему почти шесть. Моего мужа звали Калеб Эндрю МакЛарен. Ему было тридцать че­тыре, когда он погиб, пытаясь защитить нашего сына. Я хо­тела бы проститься с ним, прийти на его похороны. Вместо этого я оказалась привязана к лабораторному столу. Доктор Астер язвил по поводу того, что никто не станет расследо­вать убийство. «Наша семья обладает значительным влияни­ем, миссис МакЛарен». Он всегда звал меня по имени мужа. Сыпал соль на все мои раны.

— Я не сказал, что тебе позволено говорить.

— Так останови меня.

Звероподобный мужчина встал. Такой чертовски высокий. Рост Одри, вполне пристойные метр семьдесят, рядом с ним ничего не значили.

— Это вызов?

— Я делаю, что сказано. Какая тебе разница, что я гово­рю? Мне нужно отвлечься на что-то, пока ты пускаешь на ме­ня слюни. — Одежда была доспехом, буквально крепостью. И уверенность заполнила ее кости сталью. — Это тебя заво­дит? Смотреть, как беззащитная женщина дрожит и умоля­ет? Если я схвачу тебя между ног, ты, мерзкая скотина с про­мытым мозгом, я почувствую, что у тебя встал? Надеюсь, что нет. Думаю, что ты теребишь по ночам свой крошечный от­росток и ругаешься без перерыва, потому что не можешь его поднять.

Массивные кулаки грохнули по его бедрам. Губа со шра­мом дернулась. Глаза сузились до щелочек и теперь мерцали, словно драгоценный темный топаз. На его висках бился на­пряженный пульс, там, где заканчивалась татуировка змеи. Клеймо Астеров.

Отвратительно.

— Я не сказал, что тебе позволено говорить. — Это был не просто повтор. Это была прелюдия к жестокости.

Одри зачесала назад мокрые волосы и встретилась с ним взглядом.

— Старик хочет видеть меня здесь, и вряд ли ему понра­вится увидеть меня искалеченной. Могу поспорить, что ты не рискнешь его расстроить, воин.

Последнее слово она прорычала.

Воин бьется за свободу, а не за лакейские унижения в тем­ноте.

— Ударь меня, забрось обратно в клетку или добудь мне какой-то еды, Дракон ее побери!

Во время схватки Лето стер бы эту наглую сучку в поро­шок. Переломал бы все ребра, прежде чем она смогла выпа­лить очередной бесящий его слог. Когда ошейники времен­но отключались, его скорость и рефлексы — отличительный знак клана Гарнис — позволили бы ему не только это.

Он не мог припомнить ни единого случая, чтобы неофит разбирался в тонкостях их отношений. Симбиоз. Если эта женщина не сможет развлечь публику, Лето разделит ее ви­ну. Возможность потерять лицо бесила его до крайности.

Он задумался. Всегда было нечто, способное приструнить зарвавшегося неофита — неважно, насколько умного. Не­важно, насколько, мать ее, сексуального.

Эту мысль Лето отбросил сразу. Точно так же, как попы­тался забыть заживающие хирургические разрезы на ее по­трясающей золотистой коже. Осквернение.

— Возвращайся в клетку.

— Иди к черту.

— Можешь остаться здесь, но тогда я не буду тебя кор­мить.

Непокорность сияла в ее прозрачных глазах.

На этот раз Лето смог скрыть свое удивление оттого, что она знала, как выбирать битвы. Тигони не скрывали своего отвращения от Клеток. Они были Трикстерами в Пяти кла­нах, любили увиливать, а не драться. Они могли призывать огонь с небес, но мало кто воплощал свой потенциал. Пото­му что Тигони слишком много трепались.

— Возвращайся в свою клетку, Нинн из клана Тигони. Или я зашвырну тебя туда.

— А что случилось с позволением свободно перемещать­ся по этой... пещере?

— Оно было до того, как ты меня оскорбила.

Она с отвращением покосилась на его пах.

— Попала слишком близко к сердцу?

Он тянул ее за ухо, пока не коснулся его губами. От нее те­перь вкусно пахло. Свежестью. Она отскоблила от себя слад­коватый неестественный запах разложения, которым пропах­ли все присланные из лабораторий. Он никогда не позволял себе мысленно представлять себе лаборатории доктора Асте­ра. Воображение лучше было приберечь для техник в бою. Но он не мог отрицать того, что говорили чувства.

Что бы там ни происходило, оно было просто неправильно.

Лето использовал ту же хватку, чтобы втолкнуть ее в ква­дратную железную клетку размерами четыре на четыре фута. Он терпеть не мог неподготовленности к любому противнику Никто ее ранга никогда не оказывался в Клетках. Тигони бы­ли практически элитой, с тех самых пор, как считались бога- ми-покровителями греков и римлян. Битвы оставались для самых бедных и отчаянных Королей Дракона. Или для таких как Лето, тех, кто бился с юношеского возраста, пытаясь спа­сти свой род. Но тренировать кузину из семейства Благород­ного Гивы?

Он запер замок и сел на корточки.

— Во время тренировок твоя личность не имеет значения. Важен лишь только твой дар от Дракона. И я чертовски уве­рен в том, какой именно у тебя дар.

— Мой дар ни разу не проявился!

— Не ври.

Он сказал это очень сухо, потому что видел доказатель­ства ее разрушительной силы: лабораторию доктора Астера, с которой сорвало всю крышу. Ее ложь была очевидна.

Разве что... Возможно, она подверглась той же процедуре, что и его сестра Пэлл. Лето пережил дезориентацию и страх первого проявления своей силы, а его сестра не смогла. Мощ­ные силы требовали вмешательства телепата. Иногда про­цесс установки подсознательных ограничений проходил плохо. Очень плохо.

Лето стряхнул дурное предчувствие. Пришло время до­быть еду. На еду она точно ответит.

Он вышел без объяснений, не удивляясь, когда за спиной раздались ее крики.

Впервые входя в ее тренировочный зал, он знал, чего ожи­дать. А теперь он знал, как она выглядит без одежды.

Он вышел с разрешения охраны и прошагал между страж­никами в коридор, ведущий к столовой. Повороты и спуски подземных тоннелей он выучил так, что мог бы пройти их с закрытыми глазами. Вот как сейчас. Зрение застилали ви­дения Нинн. Талия и бедра, просто предназначенные для мужских ладоней. Гибкие ноги, чтобы обнимать своего муж­чину за талию. Тугие соски, ждущие жадного рта.

Она ничего не поняла. Он подавил свое возбуждение лишь благодаря ментальной дисциплине. И вечером, в постели, у него не будет помех. В своей личной комнате он сможет на­сладиться этими эротическими картинками и избавиться от тянущего напряжения, которым она его наградила.

Столовая мало чем отличалась от тренировочного зала Нинн, разве что размером, и была вырезана в граните глубо­ко под землей. Десятки работников-людей, все мужчины, со­брались на ужин. Длинные деревянные столы по краям об­рамлялись простыми скамьями. В оловянных мисках лежали фасоль, рис, куски мяса, кукурузные зерна, хлеб с маслом.