Чтение онлайн

— Расскажите все, что помните. Сколько было писем. Когда пришло последнее. Что именно он писал.

— Думаете, я их считала?

Пришлось вспоминать все, начиная с угроз в записках, которые потом превратились в письма с подробными объяснениями причин моей порочности. Разумеется, сами письма остались только в воспоминаниях: эту гадость я уничтожала сразу, а последние конверты с именем баронета отправляла в камин, не вскрывая.

Я облокотилась о столик, глядя на холодное зимнее солнце, лениво взбирающееся по небосводу над невысокими треугольными крышами, на снующих перед зданием вокзала торговцев. Здесь не было зданий выше двух этажей, от того заснеженный станционный городок казался игрушечным. Мистер Джефферс записывал все, от постоянно повторяющихся вопросов с разными формулировками немного тошнило. Наконец он оставил меня в покое и отошел к остальным.

— Уведите меня отсюда, — попросила я Винсента, — пожалуйста.

Он помог мне подняться, закутал в свой плащ и вывел на перрон, за что я была ему искренне благодарна. Не уверена, что смогу остаться в этом купе одна хотя бы на минуту.

Мы прогулялись к небольшому, но красивому зданию вокзала. За ним раскинулся городок, и в другой раз я не преминула бы остановиться у резного заборчика, чтобы рассмотреть все как следует, но сейчас просто шла с рядом Винсентом, положив руку поверх его. Перед глазами растянулось ожерелье состава и зябко ежащиеся, снующие туда — сюда пассажиры. Более теплолюбивые скрылись в вагонах.

Перед глазами все еще стояло остроугольное лицо, вылезающие из орбит глаза и вопли: «Грязная девка должна умереть…» Вчера, за ужином, Хилкот меня узнал и решил, что мне не место в этом мире. Просто потому, что он сумасшедший. Просто потому, что мы оказались в одном поезде? Неужели такие решения принимаются спонтанно? Ты просто выходишь в ресторан, видишь неугодного тебе человека и идешь его убивать. И все.

Ноги только чудом не подогнулись, а Винсент остановился и поднес мои дрожащие пальцы к губам.

— Луиза, все закончилось.

Почему у меня такое чувство, что все только начинается?

— Я думала, что он меня убьет, Винсент. Несколько часов назад я думала, что умру. Он с силой сжал мои пальцы.

— Думайте о хорошем. Например, о том, что моя любовь к ночным бдениям спасла вам жизнь.

— Вы вышли прогуляться?

— Подышать свежим воздухом. Увидел, как ваше окно светится в ночи, и подумал: если это огонь моей боевой бабочки, то я не против побыть мотыльком.

Я слабо улыбнулась.

— Спасибо, что пытаетесь развеселить, но сейчас это все равно что класть варенье в прокисшую кашу.

— Обожаю вашу образность. Луиза, посмотрите на меня.

Подчиняясь гипнотической силе его голоса, я заглянула ему в глаза. Винсент стоял рядом: такой родной и такой хмурый, как пасмурный день в Лигенбурге.

— На случай, если среди пассажиров поезда окажутся еще какие-нибудь нетерпимые к театру личности, с вами будет миссис Эпплгейт. Теперь она не решится спать, даже если очень захочет.

— Почему Хилкот набросился на меня? Я не знаю. Не могу понять. И это пугает больше всего.

— Джефферс беседовал с его сестрой. Ей показалось немного странным, как спешно Хилкот засобирался в гости. Их отец — викарий, здесь, в Болдшире. Они уже сошли с поезда, сестра ждала его на перроне с вещами. Хилкот сказал, что забыл в купе часы и пройдет через вагоны…

— А пошел убивать меня. Неужели можно убить человека только за то, что он ведет себя не так, как тебе нравится?

— Их с сестрой доставят в Лигенбург. Берт разберется что к чему.

Джефферс… Моя компаньонка скорее всего тоже из его ведомства. Осталось только понять, из какого.

— Кто такой Альберт? — спросила я. Не надеялась, что ответят, просто озвучила свою мысль.

— Глава Тайной полиции Энгерии.

Ой.

— Но ему же… но он же… Моложе вас…

— Старше на пять лет.

— Хорошо сохранился.

Мы развернулись и направились назад.

— Как вы подружились?

— В заговоре против Ее Величества было замешано много серьезных людей, даже если не считать регента. Одним из них был прежний глава Тайной полиции.

Какое счастье, что я не родилась наследной принцессой. Или кузиной наследной принцессы. Или кузеном. Спасибо Всевидящий, что я далека от Двора, хотя в последнее время мне это не очень помогает.

— После того, как заговор раскрыли, полетело много голов. Фрая должны были казнить, но я раскопал доказательства его невиновности. Для него это были нелегкие времена, они же сыграли ему на руку. Оклеветанный праведник интереснее любого героя.

Придворные интриги могли стоить головы не только Фраю, но и Винсенту. В таких партиях все зависит от того, на чьей стороне более опытные игроки, и кто сделает решающий ход. При мысли о том, что его могло бы сейчас не быть, внутри все сжалось от ужаса, словно легкие и сердце сдавила ледяная рука.

Миссис Эпплгейт дожидалась на перроне, мы же остановились чуть поодаль. Смотрели друг на друга и молчали, но тишина казалась неестественной. Словно другие мы, в несуществующем мире, вели свой несуществующий диалог.

«Я чуть с ума не сошел, когда понял, что могу вас потерять», — сказал бы тот де Мортен.

«Я только что думала о том же, — ответила бы я. — А еще о том, как глупо мы потеряли последние восемь лет, которые могли бы провести вместе».

Конечно же, это были всего лишь мои фантазии. Просто переполненный потрясениями разум выкидывал вот такие номера. Я отчаянно хотела попросить его остаться со мной, но понимала, что не имею на это права. Винсенту и так досталось по моей милости, не хватало еще снова стать причиной скандала, который тенью ляжет на его имя. Особенно сейчас, когда все силы и репутация де Мортену нужны для продвижения реформы.

Поэтому когда он подал мне руку, я просто молча приняла ее и быстро шагнула в спасительный полумрак вагона, следом за миссис Эпплгейт.

Из-за задержки мы прибыли на станцию на несколько часов позже полудня. Дальше поезд шел через горы — их белоснежные вершины высились вдалеке, и пересекал границу Энгерии. Специально для «Стрелы» был построен тоннель, благодаря которому попасть в Загорье стало значительно проще. Миссис Эпплгейт осталась в городке Хоуэл, чтобы присоединиться к нам на обратном пути, мы же с Винсентом тронулись в дальнейший путь.

До Вайд Хилла был час езды. Де Мортен словно чувствовал мое напряжение и не пытался разговорить. Там, в Лигенбурге это были всего лишь жестокие слова отца и ложь Себастьяна, наверное, я до конца не осознавала, что действительно могу не успеть, но здесь каждая минута казалась вечностью. Я скрестила руки на груди, смотрела в окно и молила Всевидящего о том, чтобы дедушка оказался жив.

Вайд Хилл был моим любимым местом в детстве. Летом холмы напоминали дремлющих зеленых великанов, а сейчас их словно укутали белым бархатом, сверкающим на солнце. Изнеженная мягкой зимой в столице, я совсем забыла, что такое настоящие морозы. Здесь они начинались ближе к середине осени и заканчивались, когда в Лигенбурге уже и следа от снега не оставалось. Холод норовил укусить за щеки, а пронизывающий ветер — забраться под юбки и накидку, сухой воздух обжигал гортань, и казалось, что я застываю изнутри.