Чтение онлайн

Замок возвышался на берегу огромного озера Вайд, которое на полгода обращалось в каток. Летом его зеркальная гладь обманчиво переливалась солнечными бликами, но купаться в нем я не рискнула ни разу: слишком холодной была вода. Места здесь невероятно красивые, но суровые. Только моего деда, потомственного покорителя стихий не пугал даже самый суровый климат: мои предки выбрали эти земли, потому что те бросили им вызов.

Светло — серые стены замка кое — где были занесены снегом, небольшие башенки и массивные покатые крыши напоминали о сказочных дворцах со страниц детских книжек. Вайд построили раньше, чем Мортенхэйм, но мне он никогда не казался старым и мрачным. В его стенах круглый год пылали камины, чтобы разгонять гуляющие сквозняки, а с верхней башни можно было рассмотреть всю округу на много — много миль. Теперь счастливые воспоминания омрачали страшные слова о том, что графа Солсбери я могу не застать.

Я едва не расплакалась от облегчения, когда мы наконец-то остановились во внутреннем дворе. Чем ближе я была, тем сильнее сердце сжималось от беспокойства. Вот они ступени, которые в детстве казались слишком высокими, вот массивная дубовая дверь, окованная железом, что не так просто сдвинуть с места, большая зала с огромным каменным камином и портретами на стенах. Все здесь осталось именно таким, как я помнила. Даже невысокий рыжий дворецкий, Росс — один из малочисленных слуг.

— Миледи.

Глаза его расширились, потемнели, на какой-то миг в их небесной синеве сквозь удивление мелькнул укор. Впрочем, сейчас мне было все равно — я вручила Россу накидку и взлетела по лестнице, даже ни о чем не спросив. Здесь мне не нужен был провожатый: комнаты деда я могла найти с закрытыми глазами, поэтому быстро миновала галерею хозяйского крыла, повернула направо и толкнула тяжелую дверь.

Просторная гостиная была пуста, а из-за приоткрытой двери, ведущей в спальню, доносился тяжелый кашель. На миг сердце сжалось от облегчения, а потом рухнуло в бездну вязкого мутного чувства вины и злобы — Всевидящий, я давно так ни на кого не злилась, но сейчас не представляла, как мне сдержаться при встрече с Глорией.

Я пересекла комнату, толкнула дверь, и в нос ударил запах тяжелой болезни: немытого тела, спертого воздуха, лекарственных трав и настоек. Дедушка, некогда сильный здоровый мужчина, сейчас утопал в подушках. Казалось, он уменьшился в несколько раз, болезнь высушила его, морщинистая кожа обтягивала выступающий череп, по закрытым векам бежали синеватые прожилки вен, тонкие руки безжизненными плетьми лежали поверх покрывала. На тумбочке рядом с кроватью дымилась курительница, источая горьковатый аромат, кресло с перекинутой через него шалью пустовало.

— Глория… — хриплый старческий голос тем не менее не растерял уверенности и силы. — Подай воды!

Я улыбнулась сквозь застилавшие глаза слезы: несмотря ни на что, дедушка оставался собой. Взяла стакан, стоящий на подносе, и шагнула к постели, опустилась на край.

— Дедушка… Позвольте вам помочь.

Он вздрогнул, как от удара, и открыл глаза — подернутые мутной дымкой. Сердце словно сдавила ледяная рука, на миг стало больно дышать, как если бы Хилкот снова пытался выдавить из меня жизнь.

— Луиза? Почему ты не приехала раньше?

— Я… принесла вам воды.

Я помогла ему приподнять голову, поднесла стакан к потрескавшимся губам. Он сделал несколько глотков, а потом снова закрыл глаза. Слезы капали на покрывало и расплывались рядом с его рукой. Бесполезные слезы. Бесполезные, как я сама. Я не могла ему ничем помочь. И я действительно приехала слишком поздно. Какая разница, кто в этом виноват. Впрочем, не мне жаловаться. Я просила о встрече, и она состоялась.

Я заключила его невесомую руку в свои, поднесла к губам и поцеловала тонкие пальцы. Странный ступор — сродни тому, как если бы я увидела несущийся на меня на полной скорости экипаж или копыта взбесившейся лошади над головой, сковал мысли и чувства. Я замерла, прижимая холодную ладонь деда к щеке, и только поэтому, когда в спальню вошла Глория, не двинулась с места.

— Луиза? Что вы здесь делаете?

Мачеха замерла, словно наткнулась на невидимую стену, сложила руки на груди, словно невеста Всевидящего в молельне. Я не видела Глорию много лет, но возраст почти ее не коснулся. Невысокая пышечка из тех, кто медленно стареет, в светлых волосах невозможно разглядеть седину, а на круглом лице ни одной глубокой морщины. Впечатление портили только темные круги под глазами — печать бессонных ночей.

— Я приехала к своему деду, — мой голос прозвучал низко, глухо и бесконечно холодно. Должно быть, и взгляд был соответствующий, потому что Глория попятилась.

— Он сейчас не готов принимать гостей. — Она смотрела куда угодно, только не на меня. — Мы можем поговорить в другом месте.

Я осторожно опустила дедушкину руку на покрывало: он то ли впал в полузабытье, то ли потерял сознание. Хотела ли я говорить с Глорией? Нет. Я не хотела выходить из этой комнаты ни на минуту. Не хотела оставлять его одного в вечной темноте.

— Она права.

Мачеха вздрогнула, услышав голос де Мортена, а Винсент подошел к кровати, поставил небольшой чемоданчик на пол.

— Граф Солсбери слишком слаб. Идите. Я присмотрю за ним.

Если я кому-то и доверяла в этой комнате, то только ему. Хотя нет, если я кому-либо доверяла из всех, кого знаю, то это был Винсент. А еще я видела, как после волшебства де Мортена его сестра на следующий день проснулась свежей и полностью здоровой. Да что там видела, прочувствовала это на себе. Почему я ни разу не задумалась о том, что Винсент может помочь?! Он знаком с магией армалов, он способен на то, что другим неподвластно. Угасшая было надежда вспыхнула с новой силой.

— Вы сможете его спасти? — прошептала я, глядя на него снизу вверх.

— Для начала посмотрю, что можно сделать.

Видимо, он разглядел радость в моем взгляде, потому что тут же добавил:

— Старость и смерть не обмануть, все зависит от самого графа.

— Доктор махнул на него рукой, — тихо напомнила Глория. — Но я поддерживала его все это время…

— Буду благодарен, если не станете мешать.

На пухлых щеках вспыхнул румянец, мачеха прижалась к стене и просочилась в гостиную. Ее поспешные шаги больше напоминали бегство. Хлопнула дверь.

Винсент кивнул и подал мне руку, но я замотала головой.

— Я не уйду. Я просто не могу… Винсент, вы же понимаете, что это для меня значит… Что, если я выйду, а он…

Де Мортен вздернул меня за плечи и заглянул в глаза. В противовес его резкости голос звучал мягко.

— Понимаю, иначе бы меня здесь не было. Луиза, вам придется довериться мне. Сейчас. Сию же минуту.

— Я верю вам, — прошептала я, — но он…

— Верю не подразумевает «но». Идите.

Я кивнула и, посмотрев на дедушку, быстро вышла из спальни. Какая-то неведомая сила подталкивала меня в спину, заставляла ускорять шаг, словно я боялась, что передумаю. Это решение для меня было сравнимо с прыжком в пропасть, но вот чудеса: стоило закрыть за собой дверь, как гора с плеч свалилась. Давно я не испытывала ничего подобного, все тревоги растворились в воздухе. Винсент сделает все, чтобы помочь деду. Действительно все от него зависящее.