Чтение онлайн

Я с трудом разлепила веки: как раз когда Винсент вышел из купе и захлопнул дверь. До меня доносились обрывки фраз, когда кто-то говорил громче:

— … Выживет…

— … Скажете, что взорвался светильник …

— … Отправить в Лигенбург…

О чем они говорят? Я не хочу возвращаться в Лигенбург! Мне надо к деду!

Я резко села на кровати, но мир перевернулся, я вместе с ним рухнула вниз безвольной куклой или бревном, если отбросить поэзию. Встреча с подушкой была мягкой и неотвратимой, а спустя миг рядом со мной уже оказалась миссис Эпплгейт.

— Миледи, вам нужно лежать!

Выглядела она неважно: на щеке ссадина и кровоподтек, лицо зеленовато — серого цвета, под глазами круги.

— Вам… тоже… — заметила я и добавила: — У вас… что-нибудь… болит?

— Нет.

— Серьезно? — другая бы на ее месте после такого не разогнулась, эта же набросила халат и стоит прямая, словно палку проглотила. — Кто… вы такая?

Та с бесстрастным видом пожала плечами.

— Мое имя вы знаете.

Потрясающе. Снова одни сплошные секреты. А главное, компаньонка у меня по последнему писку моды: с револьвером в комплекте и молниеносной реакцией.

— Помогите мне… сесть, пожалуйста. У меня потолок… перед глазами… плавает.

В купе снова заглянул Винсент.

— Через час поможете леди Луизе одеться и приведете в вагон — ресторан. С этим справитесь, или нужна помощь?

У женщины побелели губы, и мне — вот неожиданность — снова захотелось запустить в де Мортена чем-нибудь тяжелым. Нельзя же быть таким жестоким!

Дверь захлопнулась с легким щелчком, компаньонка осторожно помогла мне приподняться, взбила подушку и поставила ее к изголовью. Медленно усадила, чтобы я снова не кувыркнулась навзничь, и только убедившись, что со мной все хорошо, отступила к кровати. Ее повело, и миссис Эпплгейт на миг прислонилась к стене. Я покосилась на сопровождающую, пытаясь прийти в себя: насколько это позволяли мои трясущиеся пальцы и остальное трясущееся все.

— Я могу… одеться сама. И помогу… вам, если… нужно.

— Не глупите.

Ой, да ладно. Меня только что чуть не придушили. Имею право.

К тому времени, как мы двинулись в сторону вагона — ресторана, уже рассвело. Новость о происшествии растеклась по вагонам, постоянно хлопали дверки купе. Пассажиры выглядывали в коридоры, словно их постигла массовая бессонница, делали вид, что хотят позвать проводника, перешептывались. Версия взорвавшегося газового светильника взбудоражила всех, до меня то и дело доносилось взволнованное: «Кто-нибудь пострадал?..» — «На перроне стало светло, как днем, а потом этот жуткий грохот…» — «Ох, это было так ужасно!..» — «С газом такое бывает, вот у моей сестры…» — «Меня больше беспокоит, на сколько задержится поезд. Мы уже больше часа стоим в Болдшире…»

Миссис Эпплгейт двигалась вперед стремительно и вела меня, я же просто шла за ней, как девочка, вцепившаяся в руку матери. Не знаю, как называется это состояние. Первый этап — когда я мало что соображала и качалась в руках Винсента, как в колыбели, уже миновал. Второй — когда трясло так, что зубы стучали, тоже. И вот теперь навалилась звенящая пустота. Я словно со стороны наблюдала, как мы миновали последний переход и вошли. Сегодня обстановка поезда уже не казалась такой роскошной. Возможно потому, что в этой роскоши я могла остаться навсегда.

— … пострадает репутация поезда.

— Репутация поезда пострадает еще сильнее, если кто-то пустит слух, что ночью в купе чуть не убили женщину.

К нам повернулись все: Винсент, седой полицейский с фуражкой в руках, проводник из нашего вагона, усатый шустрый коротышка, стоявший рядом с ним — судя по форме — начальник поезда, еще какой-то высокий незнакомец, с холодными глазами и массивной нижней челюстью. Светловолосая молодая особа — та самая, что ужинала с убийцей, выглядела не старше восемнадцати. Она съежилась за столиком в середине вагона, бледная, с заплаканными глазами, и затравленно вздрогнула, когда взгляд ее столкнулся с моим.

А потом я увидела своего палача. Точнее, человека, который мог бы им стать. Его усадили чуть поодаль от леди: поникшего, словно сломанный манекен. Сюртук висел на угловатых плечах, на левом белела повязка. Длинные пряди слиплись и повисли вдоль измазанного кровью худого лица, подчеркивая острый подбородок, но страшнее всего был взгляд. В нем не отражалось ничего до той поры, как он меня узнал. Пустые глаза полыхнули яростью, губы искривились. Он рванулся с невиданной для человека силой, я отшатнулась, готовая бежать, но миссис Эпплгейт удержала меня за плечи.

Полицейский и высокий мужчина скрутили убийцу раньше, чем тот успел шаг ступить. Он сыпал такими проклятиями, что будь на моем месте девушка поскромнее, свалилась бы в обморок. Глаза его закатились, язык вывалился изо рта, он гримасничал и дергался, пока его пытались усадить на стул, с тонких губ сорвалось воем:

— Грязнаааая девка должна умереть!!! Грязнаааая….

— Заставьте его замолчать, — даже я вздрогнула от зловещего холода в голосе де Мортена.

По вагону прокатилась волна чудовищной силы, я чувствовала вибрации магии, расходящиеся от Винсента: сильные, яркие, подавляющие. Упрашивать полицейского не пришлось, он мигом запечатал безумцу рот при помощи какой-то тряпки. Тот мычал до тех пор, пока миссис Эпплгейт не подошла и не встала перед ним — так, чтобы мы не могли друг друга видеть.

Винсент приблизился, подвинул мне кресло, помог сесть. Сжал мои ледяные ладони, чтобы согреть, и немного понизил голос.

— Луиза, мистер Джефферс работает на Фрая. Он задаст вам несколько вопросов, потом я провожу вас в купе. Договорились?

Не в силах удивляться, я кивнула, а Винсент уступил место высокому мужчине. Сам де Мортен вернулся к остальным. Они о чем-то негромко разговаривали, а я не могла отвести от него взгляда. Как же хотелось, чтобы он был рядом! Просто держать его за руку…

— Вы раньше встречались с человеком, который на вас напал, леди Луиза?

— Нет, — по — прежнему хрипло ответила я. — Видела его первый раз в жизни.

Который мог стать последним.

Я оттолкнула эту мысль, подавив желание зажмуриться и сжаться в комочек.

Точнее, второй, первый раз был в ресторане. Но это ведь не считается?

— Его зовут сэр Томас Хилкот, — мистер Джефферс подался вперед, — баронет.

Хил кот, Хилкот… Хилкот?! Баронет?! Тот самый ханжа, который забрасывал меня письмами с пожеланиями гореть в очищающем огне?!

Судя по всему, я изменилась в лице, потому что мужчина вперил в меня пристальный взгляд.

— Его имя вам известно. Откуда?

— Он меня проклинал, — я сглотнула и поморщилась. — В письмах. Обещал адемово пламя и вечные муки. Из-за того спектакля, в котором я играла, «Злая любовь». Кажется, что-то такое он и кричал, когда пытался меня задушить. Что-то про грязь.

— Он когда-нибудь угрожал вам лично?

— Я же сказала, что вижу его впервые. Даже не представляла, что кто-то из подобных ему людей способен на убийство. Обычно дальше оскорблений дело не идет.