Чтение онлайн

В голове засела навязчивая идея: Камилла точно будет на празднике. Если с ним не пойду я, она-то уж точно не упустит такой возможности! Платье… у меня же нет платья. И пошить его мне точно не успеют, потому что я не собиралась на этот дурацкий бал! Мысли путались, голова казалась тяжелой, я вообще не понимала, куда иду и зачем. Только оказавшись в своих комнатах, опустилась в кресло. Сердце билось, словно внутри меня кузнец стучал молотом по наковальне. Я уставилась в одну точку — в камин, глядя на пляшущее пламя, раскачивалась взад и вперед, кусая губы. В ушах шумело, а в сознании до сих пор звучал голос лорда- канцлера: «В свое время она стала ему хорошим другом, но так и не сумела ничего изменить».

Винсент приехал на следующий день ближе к ужину. За это время я успела накрутить себя по полной. Много ли надо женщине — пять минут и правильная мысль. Вообще-то я успела сделать это несколько раз: первый — ночью, когда проснулась после очередного кошмара с участием Хилкота, второй — утром, когда у меня ни с того ни с сего дико разболелась голова, а третий уже после обеда, когда Ее Светлость на ходу обронила Терезе, что графиня Уитмор приедет в числе первых гостей. Сестрица Винсента скривилась так, словно хлебнула неразбавленного лимонного сока, и в этот миг я ее почти любила. Впрочем, наша любовь тут же закончилась: Тереза прошла мимо, глядя сквозь. Была бы ее воля — и прошла бы сквозь, но так уж получилось, что я пока не призрак.

Беседы ни о чем, которые в Мортенхэйме велись за столом, стали традицией. Но если раньше я относилась к ним спокойно, сегодня еле досидела до минуты, когда можно было подняться. Винсент подал мне руку, и я вздохнула с облегчением: наконец-то мы останемся наедине и поговорим!

— Доброй ночи, леди Луиза.

Чтоооо?! Я почти чувствовала, как вытягивается мое лицо под аккомпанемент к звучащей в мыслях букве «о». Он это всерьез?! Или снова издевается?!

Я взглянула на де Мортена, но тот оставался невозмутим. Мы остановились в дверях, и он явно ждал, когда я уйду. Его матушка и сестры тоже поднялись из-за стола, а выход здесь был всего один. Возникла та неловкая ситуация, когда хочется сказать очень много, но возможности нет.

— Нам нужно поговорить.

— Мы можем поговорить завтра, — он коснулся губами моих пальцев, глазами указал в сторону двери и добавил уже тише: — В малой гостиной.

Надеюсь, я правильно его поняла.

В той самой малой гостиной досталось диванной подушечке: я от души поколотила ее кулаками, а теперь то и дело запускала в нее ногти, как довольная кошка. Проблема заключалась только в том, что довольной меня назвать было нельзя. Звук, напоминающий треск поленьев в камине, сейчас раздражал, но я не могла заставить себя остановиться: царапала гобеленовую ткань и прислушивалась к тому, что доносилось из коридора. А из коридора ничего не доносилось.

Да что ж со мной такое творится-то?!

Прошло полчаса, пока Винсент беззвучно появился в комнате: наверняка воспользовался магией, чтобы никто не заметил его присутствия. Он плотно закрыл за собой двери, и набросил полог. Теперь нас точно никто не услышит, любой пройдет мимо, и даже не поймет, почему.

— О чем вы хотели поговорить?

К моему разочарованию, он подошел к камину и облокотился о полку. Скользнувший по моей фигуре и лицу взгляд обжег, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Де Мортен же почему-то не спешил заключить меня в объятия.

— Для начала про бал, — я швырнула многострадальную подушку в угол, поднялась и подошла к нему. — Спасибо, что пригласили лично.

Винсент прищурился.

— Я собирался говорить с вами об этом.

— Завтра, в малой гостиной? Ваша матушка вас опередила.

— Это ее праздник, и она может приглашать любого, кого ей заблагорассудится.

Я с трудом подавила желание спросить про леди Уитмор, а заодно и кому из них заблагорассудилось пригласить ее.

— Замечательно.

Обида жгла сердце и мешала мыслить здраво. С одной стороны, хотелось его обнять, с другой — развернуться и уйти. Так и я поступила: повернулась на каблуках и направилась к двери.

Винсент догнал меня раньше, чем я успела коснуться дверной ручки. Обнял сзади и крепко прижал к груди, но я была слишком рассержена, чтобы таять в его теплых и таких желанных объятиях. Вырываться не позволила только гордость, поэтому я застыла гордой статуей.

— Луиза, вы злитесь, потому что не хотите идти на бал, быть рядом со мной, танцевать и веселиться? Или потому что хотите, но боитесь?

Может потому, что я хотела услышать что-то вроде: «Луиза, вы согласитесь пойти со мной на бал?» — И все это когда меня держат за руки и смотрят в глаза, спрашивая о моем желании. А не о том, что и так само собой разумеется.

— Потому что вы всегда решаете за меня! — огрызнулась я неожиданно плаксивым голосом. Ой, мамочки! Вроде зелье писклявости не пила, на истерики и слезливость никогда не жаловалась. От злости на себя я скрипнула зубами и закусила губу. Вот пусть что хочет делает, не буду с ним больше говорить. Не буду и все!

— Дело только в этом? — Винсент осторожно повернул меня к себе лицом. Теперь этот вредный мужчина улыбался так, словно услышал крайне неприличный, но смешной анекдот. — Вы пойдете на бал со мной?

Де Мортен нежно погладил мою щеку, но я дала себе обещание молчать, и молчала. Секунд пять.

— Может быть.

— Может быть?

— У меня нет платья.

— Завтра приедет портниха.

Я вздохнула. Почему я не могу просто отправиться в Лигенбург? Как все нормальные женщины заказать себе платье… Хотя нормальные женщины заказали себя платья месяц назад, сейчас близятся праздники. В порядке очереди моя портниха успеет пошить только оборочки и бантик. Может быть, два.

— Соглашайтесь, — вкрадчивым голосом искусителя настаивал Винсент. Его пальцы скользнули на мой затылок, успокаивающе погладили шею, а взгляд опустился на мои губы. — Без вас праздник будет невыносимо скучным.

Какая жалость, что нельзя уехать на побережье или к горячим источникам, и устроить собственные танцы в просторной спальне какого-нибудь уединенного домика.

— Повторите, — я подалась вперед и прошептала ему в губы, — мне нравится это слышать.

— А что вам нравится еще?

Винсент не дал мне ответить, впился в губы жарким поцелуем, крепче прижимая к себе. Он терзал мой рот, словно не мог насытиться, так, что ласка сменялась болью, и снова нежностью. Я отвечала жадно и неистово, зарывалась пальцами в волосы де Мортена, стискивала его сильные плечи.

Луиза, если мы сейчас не остановимся, я уже не смогу вас отпустить. — Голос Винсента звучал хрипло.

Он сам понимал, о чем говорит? Видимо, нет, потому что уже покрывал поцелуями мою шею, а потом развернул и подтолкнул к стене. Если бы он попытался меня отпустить, я бы его придушила, честное слово! Внутри полыхал пожар, не просто пожар — настоящая огненная буря, низ живота сводило желанием. Я чуть ли не содрала с себя верх платья, когда почувствовала щелчок последней застежки. Что-то жалобно треснуло, но мне было не до нежности с одеждой. Я всхлипнула, когда де Мортен ладонями накрыл мои груди, лаская почти болезненно напряженные соски поверх тонкой нижней сорочки: сжимая, поглаживая, дразня.