Чтение онлайн

Коридор заканчивался мраморной площадкой с колоннами и ступеньками, ведущими вниз, а впереди раскинулось сердце оранжереи — круглая зала под высоким прозрачным куполом. Герцогиня дожидалась меня рядом с высоким деревом, макушкой стремящемуся к стеклянному своду, нас обступили сады Эдема. Если в коридоре было два этажа, то здесь спокойно можно было сделать все четыре! И спокойно устраивать скачки — такие площади не должны пропадать даром. Под самой крышей находилось смотровая площадка с диванами, столиком и огромным аквариумом. Туда вела винтовая лестница, но лично я туда не полезу ни за что. Меня при одной мысли о такой высоте тошнить начинает.

— Ваша Светлость. — Я присела в реверансе.

— Леди Луиза. — Герцогиня едва уловимо кивнула, и до меня донесся легкий запах ее духов с ароматом морской свежести. — Я хочу поговорить с вами о зимнем торжестве. Этот бал — моя особая гордость.

О зимних балах в Мортенхэйме я была наслышана от Вудворда. В прошлом году он искренне сожалел, что не может взять меня с собой, чему я искренне порадовалась. Праздник зимы в Энгерии начали отмечать подарками после прихода к власти Ее Величества королевы Брианны. Первый бал состоялся несколько лет назад, а после традиция прижилась. Несмотря на то, что зимние празднества поначалу считались домашними, с каждым годом в Мортенхэйм съезжалось все больше людей. Высший свет, уставший сидеть по домам в ожидании нового сезона, радовался такой возможности отдохнуть и развлечься.

— Как вы знаете, в этом году нас посетит даже Ее Величество с супругом. Не желаете пройтись?

Если честно, я желала выслушать, что мне стоит не высовываться из комнат во время праздника и попрощаться, но сейчас только кивнула в ответ. Мы пошли мимо апельсиновых и мандариновых деревьев, свернули на аллею, где зацвел белый гибискус и остановились.

— Мой сын желает, чтобы вы присутствовали на балу.

Цветы источали ненавязчиво — сладкий аромат, и я потянулась, чтобы коснуться тонких, почти прозрачных лепестков, но после такого заявления резко отдернула руку.

— Я сделаю все, чтобы вы чувствовали себя так же уютно, как любая другая гостья.

— Герцогиня пристально посмотрела на меня. — Но и от вас жду того же. Надеюсь, вы станете вести себя как леди и законная наследница графа Солсбери.

М — да. Расслабилась я как-то в последнее время. Совсем забыла, что Винсент очень любит решать за меня. Пока подбирала слова, достойные «леди и наследницы графа Солсбери», Ее Светлость добавила:

— Вам повезло, что граф принял вас с распростертыми объятиями. В наши дни право крови и состояние играет куда большую роль, чем во времена моей молодости, так что многие охотно закроют глаза на вашу репутацию. — Она погладила лепестки цветка. — Не обольщайтесь, я делаю это исключительно ради сына, и очень рассчитываю на вашу поддержку.

Надо же, какое мне сделали одолжение! Для начала Винсент, который ни слова ни сказал, а затем его матушка в своей привычной манере. Хотелось кричать, топать ногами и крушить все, что попадется под руку, но я лишь мило улыбнулась.

— Благодарю, Ваша Светлость. Не уверена, что смогу присутствовать, но я счастлива заручиться вашей поддержкой.

Глаза герцогини расширились, крылья носа затрепетали, совсем как у Терезы, даже уголки губ дрогнули.

— Замечательно, — голос ее стал просто ледяным. — Найдите возможность сообщить о своем решении заранее.

— Разумеется.

Я сделала реверанс и направилась обратно по аллее к центральной зале и коридору. По правилам этикета нельзя даже ускорить шаг, но сейчас мне было плевать на этикет. Меньше всего хотелось показывать этой змее, насколько меня зацепили ее слова. Я старалась глубоко дышать, но тут еще и затошнило. Аромат цветов стал приторно — сладким, бабочки мельтешили перед глазами, я с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься. Глупо, как же глупо! И ведь знаю, что сама до всего этого довела, но почему же так обидно?!

По пустым коридорам я почти бежала. Дышать становилось все тяжелее, в горле застыл ком, голова закружилась. Я юркнула в первую попавшуюся дверь, очутилась в малой гостиной и с облегчением вздохнула. Прижала ладони к пылающим щекам, стараясь не думать обо всех вазах Мортенхэйма, которые только и ждут, чтобы их разбили. Вон та стеклянная статуэтка на каминной полке тоже очень даже ничего! И наверняка стоит уйму денег. Я перевела взгляд на стоявшее у дальнего окна кресло и обмерла: в нем сидел граф Аддингтон.

Во сне лорд — канцлер был жутким, но сон не шел ни в какое сравнение с реальностью. Темный костюм он сменил на светло — серый, а колючий взгляд вонзился в меня тысячами мелких ледяных игл. Наверное, именно так смотрят демоны, предлагающие продать душу.

Он неспешно отставил чашку, поднялся и неторопливо приблизился. В голову почему-то пришел кот, заметивший чирикла, и все перышки на мне встали дыбом.

— Леди Луиза.

Я присела в реверансе, от его прикосновения по коже прошла дрожь. Вспомнился сон и скользкие пальцы Хилкота. Сейчас чувство было схожее, разве что от ладони и губ Аддингтона по руке растекался холод.

— Милорд.

— Приятно удивлен. Вам нравится Мортенхэйм?

Его голос — спокойный, вкрадчивый, напоминал рыболовную сеть. Не зря же говорят, что секретное оружие дипломата — интонация.

— О да, милорд. Вполне.

— Чудесное место. — Итан отпустил мою руку, и я вздохнула с облегчением. — Ее Светлость делает большое дело.

— Вне всяких сомнений.

— Вчера разговаривал с Его Светлостью, — лорд — канцлер подошел к камину, взял с полки статуэтку, на которую я обратила внимание. — Что в парламенте, что дома, весь в работе. Совсем себя не жалеет.

При упоминании Винсента сердце забилось сильнее. Чтобы не встречаться с Итаном взглядом, я смотрела на девушку с веером. Лацианское стекло, должно быть: тонкая ручная работа, изящная роспись. В крупных ухоженных руках лорда- канцлера фигурка выглядела еще более хрупкой.

— Миледи Уитмор тоже так считает, вероятно. В свое время она стала ему хорошим другом, но так и не сумела ничего изменить.

Наверное, так себя чувствует тот, кто хлебнул раскаленного масла. Я и думать забыла про Камиллу, но сейчас ее образ возник перед глазами: яркий, точно она стояла рядом. Я даже аромат духов ощутила — медово — цветочный, приторный. К горлу подкатила тошнота, Итан же вернул статуэтку на место и взглянул на меня: пристально, пронизывающе. Перед глазами помутилось. Отчаяние, разрывающая сердце ревность, бессильная ярость, только умноженные во сто крат. Я очутилась в черной воронке смерча безысходности, внутри его плотного веретена, отрезавшего от меня все самые светлые чувства.

— Мне нужно идти.

— Разумеется, — лорд — канцлер снова поднес мою руку к губам. — Буду рад видеть вас на празднике, леди Луиза.

Я вышла из гостиной, как в тумане. В голове не было ни единой связной мысли, лишь один яркий образ: картина, висевшая в гостиной городского дома де Мортена, вдруг ожила. Молодая Камилла Уитмор подалась вперед, сорочка скользнула ниже, открывая розовые соски, и Винсент шагнул к ней, припадая губами к ее груди. Она выгибалась под его ласками, но по щекам текли слезы.