Чтение онлайн

Внезапно советник умолк и наклонился к Этасалоу, едва не коснувшись его.

— Кому еще об этом известно? Об экспериментах над мозгом? О работе по продлению жизни?

— Император Халиб знает о моих ранних достижениях в области перестройки сознания. О проекте регенерации не знает никто, кроме моих людей.

— Уменьшите их число. Хотя нет, не надо. Поступайте по своему усмотрению, как сочтете нужным. Результаты, Этасалоу. Нам нужны результаты. И быстро.

— Мы сделаем все, что в наших силах, советник. — Этасалоу поклонился, чтобы получше скрыть охватившее его ощущение триумфа. Когда он выпрямился, Уллас уже повернулся, чтобы уйти. Скрипнув зубами, Этасалоу заспешил следом, пообещав себе, что Уллас сполна расплатится за свою грубость, когда придет срок. А ведь терпение считается добродетелью. Впрочем, это вопрос спорный. Как, впрочем, и все так называемые добродетели. Но терпение, несомненно, необходимо.

Погруженный в собственные мысли Уллас молчал до тех пор, пока они не спустились вниз и не вышли под полуденное небо. Остановившись, советник огляделся, дабы убедиться, что их никто не может подслушать, затем решительно произнес:

— Вчера до меня дошла кое-какая информация, которая может заинтересовать вас. Она касается двух вещей. Во-первых, на моей планете гостит сын императора. Он здесь инкогнито. Я терплю его присутствие, поскольку он может оказаться удобным противовесом для моего сына, находящегося сейчас на Атике. Принц Дафанил входит в руководство Хайренской Культурной Братской Группы. Халиб вполне способен восстановить древнюю практику использования КБГ в качестве заложников. Халиб не знает, что мой сын с радостью пойдет на смерть, если будет знать, что это нужно для блага династии. А принц Дафанил на такое не способен и потому является особенно ценным страховым полисом. Во всех же прочих отношениях он совершенно бесполезен. Поскольку я помогаю ему веселиться в свое удовольствие, принц считает меня другом. Я же думаю так: переворот, возглавленный собственным сыном императора, может произойти гораздо спокойнее, чем если бы его устроил кто-нибудь со стороны. Если Дафанила должным образом преобразовать при помощи вашей технологии, он станет продолжением моей личности. Когда вы доведете до совершенства вашу технику самовоспроизведения, я смогу править через него до тех пор, пока он будет находиться в приличном состоянии, а когда он состарится, его можно будет заменить на другую марионетку. Я получу все выгоды императорской власти, не неся при этом никакой ответственности. В должный момент Дафанил окажется у меня в руках. А вы позаботитесь об его обработке.

— Блестящий план! — согласился Этасалоу. Действительно, эти сведения могут оказаться весьма полезны. Идея Улласа использовать принца была не лишена достоинств. Этасалоу погрузился в ее обдумывание и невольно вздрогнул, поняв, что Уллас снова обращается к нему.

— …зная, как для вас важна ваша семья. Я и сам лишь недавно узнал о ее присутствии.

— Прощу прощения, советник, — о ком вы говорите?

— О вашей племяннице. Враче. По имени Нэн Бахальт. Она переведена сюда, на Хайре, по линии Люмина. — Уллас умолк и склонил голову набок. — Что-то не так, командор? Ведь эта женщина — ваша племянница, верно? Мне так сказали.

Грохот крови в ушах едва не оглушил Этасалоу. Командора бросило в жар. Речь шла о женщине, предавшей его семью. Предавшей его самого. И ради кого — ради нечистокровки! Хуже того — ради Стрелка, ради человека, повинного в том, что ему, Этасалоу, пришлось искать убежища на этой безлунной паршивой планетке.

— Отдайте ее мне! — прохрипел Этасалоу. Впрочем, командор тут же осознал свою ошибку и поправился: — Она не просто член моей семьи. Она — блестящий исследователь. Мне непременно нужно заполучить ее в свой штат.

— Это следует обсудить с официальными лицами Люмина, — с намеренной неторопливостью отозвался Уллас. — Поймите, вы — вероотступник. А я — нет. Я не могу — и не стану — оскорблять религию.

Этасалоу скривил лицо в улыбке.

— Вы, несомненно, правы. В своем нетерпении я пожелал лишнего. На самом деле лучше, если доктор Бахальт не будет знать, что мне известно об ее присутствии. А я был бы рад побольше узнать о ней — скажем, как устроилась моя племянница, как себя чувствует…

— Полагаю, с ней все в порядке, — улыбнулся Уллас. — Ну так когда вы сможете начать работу над халибовским отродьем?

Этасалоу покачал головой.

— Только не сейчас.

Челюсть Улласа поползла вперед, но Этасалоу твердо повторил:

— У нас всего несколько ученых, и мы и так работаем на пределе.

На лице Улласа отразились вожделение и недовольство. Затем советник сделался задумчив.

— Я могу позволить себе некоторое промедление. Мой сын должен вернуться в этом году. Неплохо будет, если мы сможем сохранить его жизнь и не станем подвергать опасности мои цели.

С этими словами он развернулся и двинулся прочь, высоко задирая колени и вытянув голову вперед.

Этасалоу же, держась так прямо, словно он проглотил шомпол, вернулся в здание. Командора одолевали беспорядочные мечты о мести. Но постепенно месть отошла в сторону, уступив место другим мыслям.

Лэннет бежал от суда. Он? Любимчик императора? Бежал? Или ему помогли бежать? Нэн Бахальт, любовницу Лэннета, отправили на Хайре. Совпадение? Этасалоу откашлялся и сплюнул на пол.

Присутствие Нэн Бахальт могло означать только одно.

Капитан Лэннет вскоре явится на Хайре — либо он уже здесь.

Император Халиб, искусный игрок. Продвинул королеву вперед, а офицера оставил в засаде. Неверный ход, император. Досадная ошибка.

Этасалоу рассмеялся и потряс кулаком. Он снова вышел на улицу, с удовольствием набрал полную грудь воздуха и оглядел безлюдную дорожку, уходящую от здания, и пустынные склоны зеленых холмов Фолз. Командор снова рассмеялся. Перед этой захудалой планеткой открывалось недурное будущее.

На следующее утро после встречи с Бетаком Лэннет проснулся задолго до рассвета. Наскоро позавтракав, они с Джаркой вышли наружу, во тьму — настолько плотную, что Лэннет готов был поклясться, он ее осязает. Тащась позади Джарки, Лэннет сперва уверял себя, что спотыкается он на самом деле из-за незнания дороги, а вовсе не из-за слабости его ночного зрения, сильно уступающего зрению его проводника. Но после второго столкновения с деревом Лэннет попросту решил отказаться от подобных сопоставлений.

Рассвету обрадовались все. Даже Джарка почувствовал себя свободнее и прибавил шагу. Они преодолели значительное расстояние, двигаясь все время вверх по склону.

Горы Марноффар, располагавшиеся на юго-западе Голифара, были довольно древними, и миллионы лет сгладили горные склоны, сделав их пологими. Склоны эти были покрыты густыми лесами. Двигаясь под их прикрытием, можно было не бояться наблюдения с воздуха. Более высокие деревья раскидывали пышные ветви, стараясь заполучить как можно больше солнечного света. Все, до чего они не успевали дотянуться, тут же перехватывалось следующим ярусом растительности. Растения нижнего яруса были низкорослыми и тощими. Ветки у них начинались от самого низа ствола, а их листья, трепетавшие при малейшем дыхании ветерка, словно двигались в постоянном поиске жизнедающего света. Ни инфракрасные детекторы, ни наилучшие оптические приборы не смогли бы пробиться сквозь этот многослойный полог.

Когда они впервые остановились на привал, Лэннет сделал изрядный глоток из своей фляги, а потом отпустил замечание насчет безопасности тропы. Джарка, вытирая губы, отстегнул от пояса небольшую пластиковую коробочку и протянул ее Лэннету.

— Современные воздушные шпионы снабжаются радаром, проникающим под кроны и способным засечь движение. Когда мы об этом услышали, сперва нас это не обеспокоило. В конце концов, здесь повсюду постоянно шныряют животные. Но оказалось, что люди двигаются совсем не так, как звери. Радар запрограммирован на поиск объектов, равномерно передвигающихся в одном направлении. Если он засекает незарегистрированное присутствие человека, он сразу же сигнализирует Помощникам, а те отправляются проверить, в чем тут дело. А эта коробка — детектор радара. Если он запищит, мы остановимся. Пока молчит — можно идти.

Лэннет скептически изучил коробку.

— А хоть кого-то засекали радаром?

— А с чего бы, по-твоему, мы таскали эти детекторы? Один раз застукали десятерых, и во второй раз — четверых. Это произошло давно, когда наша организация только-только возникла.

Лэннет вернул детектор владельцу.

— И что, вы все с ними ходите?

— Когда покидаем лагерь — да. Ты, главное, запомни одно: не шевелись. Пока ты стоишь — ты невидим.

— Да я и не возражаю.

Джарка хмыкнул и поднялся на ноги. Лэннет последовал его примеру. Этот короткий смешок заставил капитана подумать, что он впервые сделал нечто такое, что заставило Джарку обращаться с ним как с человеком, с которым можно сработаться.