Чтение онлайн

Потом направились прямо к Муэнам.

Амюнн был по обыкновению весел и обходителен, особенно с Кьерсти.

— Если бы сегодня здесь плясали, то я бы пошел танцевать первый танец с тобой, Кьерсти, — сказал он. — Самая красивая девушка — первая, таков мой обычай. И будь я лет на двадцать моложе, холост и не обременен заботами, я бы пришел свататься в Ульстад, истинная правда. И вовсе не из-за твоих денег.

От этих шуток Кьерсти немного оттаяла.

Остальные гости держались от них на расстоянии, и Ховард рано увез Кьерсти домой.

То, что их никуда не приглашали, еще ни о чем не говорит. Прошло всего три месяца со дня смерти Рённев.

Ни о чем не говорит? Как бы не так!

На второй день Нового года в Нурбюгде капеллан читал проповедь. Господин Тюрманн уже четвертый месяц не вставал с постели. Господин Пэус остановился, как обычно, у кистера. На сей раз Ховард отправился в церковь один, он не хотел, чтобы Кьерсти еще раз окружала пустота и чтобы на нее глазели со всех сторон.

К нему никто не подходил — Амюнна Муэна здесь не было, — но Ховард уже свыкся с этим.

После службы, когда люди стали медленно расходиться, на дороге Ховарда догнал Ула Викен, возница господина Пэуса.

— Я не знаю… — робко начал он и остановился. Ховард тоже остановился.

— Я должен кое о чем поговорить с тобой, Ховард… Но не решаюсь.

Они подождали, пока все прихожане не прошли.

Ула выждал еще некоторое время, чтобы убедиться, что на дороге, кроме них, никого нет. Прежде чем заговорить, он еще раз внимательно огляделся.

— Нехорошие разговоры ходят про внезапную смерть Рённев.

Они медленно шли вдоль дороги.

— Насколько я понимаю, — сказал Ховард, отгоняя какую-то смутную мысль, — болтовня уже докатилась и до главного прихода.

— Гм. Это не обычные сплетни. Уже дважды сюда наведывался ленсман и беседовал с людьми. Поговаривают, что заведут дело.

Это что-то новенькое.

— Дело? — переспросил Ховард. — Дело? О чём?

Ула смотрел под ноги.

— Болтают, мол, будут расследовать, умерла ли Рённев своей смертью или… да… или ее убили. Я хотел тебя предупредить.

— Но это же вздор и чушь, Ула. Рённев упала навзничь и ударилась затылком о плиту.

Ула по-прежнему смотрел под ноги.

— Так-то оно так, — пробормотал он. — Но говорят, ленсман был здесь.

— А что он может узнать? Мы с Кьерсти единственные, кто были с Рённев на кухне… И еще кое-что знает Марен Теппен, сиделка. И она видела…

Ховард осекся: а что, в сущности, видела Марен?

Они остановились у поворота тропы в Ульстад.

— У Марен Теппен тоже был ленсман, — сказал Ула. — Я просто хочу, чтобы ты это знал.

Ховард молчал. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

Ула, до сих пор ни разу не взглянувший на Ховарда, вдруг посмотрел на него в упор.

— По-моему, тебе надо уехать от греха подальше, Ховард, — заговорил Ула горячо и настойчиво; он был напуган. — Если ты придешь в усадьбу пастора, я помогу тебе уехать, так, чтобы никто не знал куда.

— Не побегу я из-за сплетен! — вспылил Ховард. Потом уже спокойнее добавил: — А в общем, если все, что ты рассказываешь, правда, то и бежать-то поздно. Спасибо тебе, Ула, за добрые намерения.

Ула больше ничего не сказал. Он повернулся и пошел к дому кистера.

Ховард чувствовал, что его ноги словно приросли к земле.

Ула! Даже Ула думает, что он убил Рённев.

В Ульстаде его уже ждали обедать. Кьерсти видела их вдвоем на тропе и, как всякая женщина, полюбопытствовала, что надо было Уле.

Ничего особенного, ответил Ховард. Впрочем, он расскажет ей об этом попозже.

Но у него кусок застревал в горле.

Ховард собирался поговорить с Кьерсти только после ужина. Раньше надо подумать.

Но для этого ему нужен покой. Он не мог думать под взглядом испуганных глаз, которые не сводила с него Гуру. Ховард отправился в конюшню и побыл несколько часов с лошадьми.

Как тихо в конюшне, как покойно. Звук хрустящего на лошадиных зубах сена и легкий стук, когда лошадь переступает с ноги на ногу, делают тишину еще более ощутимой.

Лошади его не обманут и не предадут. Они не то, что люди.

Он потихоньку приходил в себя и снова мог сосредоточиться. Но не видел выхода. Если бы хоть дело было летом…

Возможно, Кьерсти он и сумеет помочь. Если люди начисто не спятили, то…

После ужина Ховард увидел, что Гуру собирается остаться с ними на кухне. Он подошел и шепнул ей:

— Гуру, мне надо потолковать с Кьерсти. Я попробую отправить ее отсюда. Не стоит ей оставаться здесь, среди всех этих сплетен.

— О, если б тебе удалось, Ховард!

Слезы навернулись ей на глаза. Она быстро поднялась к себе. Кьерсти и Ховард остались одни.

Они сидели и молчали. Ховард долго не решался начать.

— Кьерсти, ты знаешь, в селении всякое болтают, — начал он.

— Да, знаю.

Кьерсти отвела глаза в сторону.

— Это не обычные сплетни. Это кое-что похуже. Люди, — кто точно, не знаю, и это, пожалуй, хуже всего — хотят представить дело так, что Рённев будто бы умерла не своей смертью, будто бы мы убили ее… то есть, не мы, а я, — быстро поправился он.

Теперь Кьерсти посмотрела на него.

— Я кое о чем догадывалась, — сказала она. — Люди стали так странно себя вести…

— Те, кто желает мне добра, а таких здесь немного, боятся подойти и рассказать все, что они слышали. Но мне думается, болтают, что между мною и тобой что-то есть и потому-то Рённев так переменилась. И это вроде бы послужило причиной, что мы… что я убрал ее с дороги.

Кьерсти снова вскинула на него взгляд.

— Ховард, но ты же говоришь, что не трогал ее, что она ударилась спиной об укосину, упала и стукнулась головой о плиту…

— Я это говорю, и это правда. Но для людей это недостаточно низко. Им надо что-нибудь похуже. И они выдумывают небылицы про тебя и про меня…