Чтение онлайн

Взгляд исследователя стал строгим.

–  Не играйте со мной в ваши игры, Фалькенштейн. Вы прекрасно знаете, что это за здание. Хотите осмотреть его вблизи? Пожалуйста. Давайте перейдем на другую сторону улицы.

В спину генерала уперся кончик шпаги. Не опасно, но достаточно болезненно, чтобы напомнить, кто контролирует ситуацию.

–  Удовлетворите мое любопытство,- сказал Гумбольдт, пока они пересекали Роонштрассе.- Почему вы совершили покушение лично? Почему не наняли профессионального убийцу? Так было бы проще и безопаснее. Почему вы со Штрекером так рисковали? Вас схватили, и план провалился.

–  Это все равно, что рассказывать слепцу про цвет. Для меня это вопрос чести. Я люблю Германскую Империю. Люблю и императора. Он чудесный человек. Откровенный, честный и благородный.

–  Так сильно любите, что хотите убить?
– нахмурился Гумбольдт.- Это слишком сложно для моего понимания.

–  Видите? Я так и знал, что вы не поймете. Да, я именно так люблю империю и императора, что не могу сложа руки смотреть, как наша гордая нация все ближе приближается к пропасти. Во внешней политике ее притесняют Россия и Франция, во внутренней политике доставляют хлопоты социалисты. Страна слабеет на глазах. Ей нужна сильная рука. Правительство, которое может принимать неприятные и болезненные решения. Вильгельм слишком мягок. Он друг людей, ему нравится, чтобы им восхищались, чтобы его любили. Но как руководитель он малого стоит. Нужна сила, которая крепко зажмет в руке поводья.- Он понизил голос до шепота: - Заигрывание с Британской Империей - это оскорбление для каждого настоящего патриота. Я понимаю, что хочется произвести впечатление,- все-таки королева Виктория - его бабушка,- но ведь пора идти собственной дорогой. При Бисмарке это стало возможным, но с тех пор, как Вильгельм его уволил, корабль несется по мировому океану совсем без управления.

–  И вы решили, что убийство?..

Фалькенштейн обернулся, лицо у него налилось кровью.

–  Убийство? Что вы знаете? Вы… Это было не убийством, а актом милосердия и проявления национальной совести. Но таким изнеженным демократам, как вы, этого никогда не понять. Императора лишила бы жизни рука друга, да еще и в момент радости. Яркий солнечный свет, ликующие люди - такой уход пришелся бы ему по вкусу.

–  Вы настоящий друг.

–  Мы, националисты, единственные, кто может поднять страну из грязи,- закричал Фалькенштейн, теряя терпение.- Как вы не понимаете? Позвольте мне пойти и сделать свою работу. Неужели в вас нет и искры патриотизма?

Гумбольдт приставил шпагу к груди генерала. Он заговорил, и голос его был твердым, как алмаз:

–  Не будьте так самоуверенны, Фалькенштейн. Кто знает, к чему приведет ваш так называемый патриотизм? Люди вашего пошиба извращают и перекручивают реальность до тех пор, пока не искалечат страну. Останутся пепел и руины, своими силами она не поднимется. Будет война, баррикады на улицах, военные машины и корабли. Могу заверить, что все, что попадет в ваши руки, рассыплется в пыль. Вы - закат человечества, Фалькенштейн. Вы и ваши приверженцы.

–  Почему пепел и руины? Разве вы ясновидящий?
– Оскар впервые заметил в глазах генерала огонек.

Гумбольдт опустил шпагу, но в ножны ее не убрал. Нет, Фалькенштейну нельзя объяснять, в какую пропасть они с соратниками толкают страну, ведь тогда волей-неволей придется рассказать и о путешествиях во времени.

–  Совершенно верно, господин генерал. Пожалуй, я ясновидец.- Он приложил руку к теплой стене здания из желтого песчаника.- Будете отрицать, что вам знакомо это здание? Да? Хорошо, тогда позвольте нам найти потайную дверь, и мы посмотрим, не сможем ли мы заставить ваших друзей изменить свои взгляды.

Если дверь и была, то ее хорошо замаскировали. Фалькенштейн провел их через узкий проход в задний двор, засаженный каштанами. Сзади здание было уже не таким красивым, но достаточно величественным, чтобы у Оскара по спине побежали мурашки. Неужели это место встреч самой тайной и самой могущественной ложи Германии? Песчаник здесь заменили на кирпич, ни колонн, ни эркеров не было, стены были увиты диким виноградом, что придавало зданию еще большую таинственность. Но и здесь двери не было.

Пока Гумбольдт и Фалькенштейн стояли в стороне, Оскар с Шарлоттой исследовали стену, но ничего не обнаружили.

Они растерянно обернулись к исследователю.

–  Ничего,- констатировал юноша.- Наверное, это не то здание. Генерал завел нас не туда, куда нужно.

–  Заметьте, молодой человек. Я никогда не утверждал, что это место встречи нашей ложи.

–  Это я утверждал,- вмешался Гумбольдт, удерживая шпагу у груди генерала.- И убежден в своей правоте. Подойдите ко мне и расскажите, что видите.

Шарлотта растерянно пожала плечами. Вместе они подошли к тому месту, где стояли исследователь с председателем.

–  Посмотрите на стену. Вам ничего не бросается в глаза?

Оскар наклонил голову и прищурил глаза. Усики винограда создали на кирпичной стене замысловатый узор. Побеги вились справа и слева и поднимались по стене метров на пять-шесть. При этом средняя часть стены не заросла. Если посмотреть сквозь ресницы, чуть прищурив глаза, можно было увидеть, что по форме эта проплешина напоминала красный треугольник. Оскар рассказал о своем наблюдении. Отец кивнул.

–  Полагаю, это не случайно. В определенных местах виноград обрезали. Кто-то хотел, чтобы растение обрамляло треугольник. А теперь посмотрите на кирпичи. Не все одного цвета.

–  Теперь и я вижу!
– воскликнула Шарлотта.- Некоторые желтоватые. Они образуют полосу, видите?
– прочертила она пальцем по воздуху. На кирпичной стене явно проступала буква V.

–  Треугольник и V,- подтвердил Гумбольдт.- Иначе говоря, стоящий циркуль и угольник. Священные символы масонов. Не думаю, что это случайно. Подойдите, Фалькенштейн. Посмотрим, что случится, если мы рассмотрим один из фрагментов поближе.

Оскар коснулся места, которое указал отец. Точно! Группа из четырех-пяти кирпичей, которая находилась примерно на уровне глаз. Заметить их нелегко, ведь различие в цвете почти несущественное, а неровная поверхность стены сглаживала все несхожести. Но если стать напротив, их можно было безошибочно определить.

–  Здесь!
– юноша провел пальцами по камням. Те были шероховатыми и прохладными.

Гумбольдт осмотрел стену, ни на секунду не выпуская противника из виду.

–  Есть ли что-нибудь необычное? Отпечатки, углубения, метки? Даже совсем мелкие? Осмотрите каждый кирпич. Сантиметр за сантиметром. Готов спорить, вы что-нибудь найдете. Не так ли, Фалькенштейн? Больше всего масоны любят тайны.

Генерал поджал губы, но ничего не ответил.

–  Здесь что-то есть,- заявила Шарлотта.- Маленький круг с геометрическим знаком посредине. Его можно заметить, только если смотреть со стороны.

–  Попробуй на него нажать,- предложил Гумбольдт.

Шарлотта приложила все силы, но камень не сдвинулся ни на миллиметр. Оскар тоже попытал счастья, но и его постигла неудача. Он посмотрел на значок с расстояния.

–  Не похоже на выключатель или кнопку,- сказал он.- Скорее на печать. Как будто кто-то поставил на камень штамп.