Чтение онлайн

–  Никогда не слышала о таком законе,- заметила Шарлотта.

–  Потому что до сих пор его еще никто не сформулировал,- ответил Гумбольдт.

Оскар склонил голову, чтобы получше рассмотреть, что изобразил отец.

–  Кто такой Хронос? Или что такое?
– спросил он.

–  Хронос - это бог,- объяснил Гумбольдт.- Бог времени в греческой мифологии. Рожденный из темного хаоса, он создал серебряное мировое яйцо, из которого появился бог солнца Гелиос. В некоторых документах Хроноса приравнивают к титану Кроносу, отцу Зевса. Самое древнее его изображение - эллинистический барельеф с безбородым лицом и крыльями. Но с середины четырнадцатого столетия его представляют бородатым стариком с косой и песочными часами. Я нашел иллюстрацию в одной из моих книг,- он повернул том так, чтобы они смогли рассмотреть картинку.

–  Повелитель времени и смерти,- пробормотала Шарлотта.

–  Мы думали, что победили его,- печально добавил Гумбольдт.

–  Думали?
– нахмурился Оскар.- Но ведь победили. Мы изменили историю.

На губах исследователя мелькнула едва заметная улыбка, которая исчезла так же быстро, как и появилась.

–  Мы добились частичного успеха, это правда. Но удалось ли нам изменить историю надолго, это еще вопрос.

–  Ты говоришь загадками.

–  Правда?
– Исследователь снова захлопнул книгу.- Наверное, ты прав. Может быть, сказывается усталость. Попрошу поставить мне раскладную кровать, чтобы можно было хоть немного вытянуть ноги. Но сначала хочу показать, что я обнаружил.- Он взял бумагу: - Вот прямая времени, по которой мы движемся. Прямая, на которой сначала погибли император с императрицей, а потом убили Элизу.- Он поставил отметки на линии. После этого все завертелось кувырком, дошло до гражданской, а потом и до мировой войны, охватившей весь мир и уничтожившей все в огне. Все это следует из документов, которые я сам себе отправил. Подтверждается путешествиями, которые я совершил на машине времени. Здесь, здесь и здесь,- поставил он еще три отметки.- Ты, Оскар, забрался еще дальше в будущее. Вот сюда,- поставил он штрих с правого края листа.- В это время уже господствовали машины, а люди, словно крысы, прозябали под землей. Но это не должно нас волновать. Как и судьба Берингера, которого ты оставил в будущем. Эта прямая времени обрезана благодаря нашему вмешательству. Основываясь на теории, что время можно изменить, так как исторические события образуют причинную цепь, мы возвратились в момент, предшествующий убийству императора, и предотвратили его. Возникла новая прямая времени, наша прямая. Вы следите за моей мыслью?

Оскар кивнул. Несмотря на обилие информации, он приблизительно понимал, о чем идет речь.

–  Хочешь сказать, что мы изменили будущее?

–  Не только изменили,- ответил Гумбольдт.- Стерли. Мы удалили старую прямую, и вместо нее создали новую. Император спасен, убийство Элизы предотвращено, Берингер сидит в тюрьме, а не застрял в будущем, человечество обрело надежду на мир… По крайней мере, мы в это верили.

Шарлотта наморщила лоб.

–  Разве это не так?

–  Я больше не уверен,- вздохнул Гумбольдт.- Случай с Элизой заставил меня сомневаться, действительно ли все так просто.

–  Что ты хочешь сказать? Не понимаю.

Гумбольдт изобразил две вертикальные линии, разрезающие обе горизонтальных прямых в правом углу. Одну линию в том месте, когда был убит император, другую - когда умерла Элиза. Рядом с местами пересечений он нацарапал «Событие 1» и «Событие 2». Оскар не имел ни малейшего представления, что он хочет этим сказать.

–  Первое событие мы сначала не сочли решающим,- продолжил исследователь.- Тем не менее, задним числом мне стало ясно, что основной принцип работает даже здесь. Согласно документам, которые я послал сам себе, смертельные выстрелы раздались с последним ударом колокола Берлинского собора. Это подтверждают газетные статьи. Вильгельм и Августа Виктория погибли в десять часов, три минуты и тридцать секунд. К этому времени в нашей реальности мы уже обезоружили террориста, и никакой трагедии не случилось. Оскар в этот момент был на крыше и дрался с Карлом Штрекером. Не самый лучший расклад для тебя. Ты держался на одной руке и непременно упал бы, не схвати тебя жандарм в последний миг. Ты ничего не мог сделать - именно в тот момент, который на первой прямой времени указан как время смерти императора.

Оскар пожал плечами:

–  Случай.

–  Подожди,- поднял руку исследователь.- Второе событие обрисовывает проблему более четко. Тринадцать дней спустя. День убийства Элизы.- Он постучал по красной прямой.- В этот момент мы уже изменили историю. Берингер находился в заключении, группа заговорщиков разъехалась. Существовали все предпосылки для перемен к лучшему в истории. Собственно, мы должны были расслабиться и получать удовольствие. Но вместо этого нас одолевало беспокойство, помните?
– В его взгляде мелькнула тревога.- Случившееся потом настолько необъяснимо, что у меня мурашки по спине бегут, когда вспоминаю тот день. Смертельный выстрел прозвучал в девять часов десять минут, именно в этот момент Элиза и упала с лестницы. Я еще раз проверил напольные часы в прихожей. Они были заведены, никаких поломок не было. Их мог остановить только сильный удар. Можно исходить из того, что они остановились в тот миг, когда пол задрожал от падения Элизы. Вибрация была достаточно сильной, чтобы остановить механизм.- Он вздохнул и указал на вторую вертикальную линию: - И здесь уже удивился бы любой человек, обладающий логическим мышлением. Может ли статься, что между четырьмя событиями существует связь?

Оскар уставился на лист бумаги в надежде увидеть все так, как представляет отец. Но для него события все равно выглядели случайными.

Шарлотту тоже не убедили слова исследователя. А уж кто, как не девушка, обладал отличным логическим мышлением.

–  Прекрасно,- осторожно начала она.- Допустим, действительно существует определенный закон. Как его можно сформулировать?

Гумбольдт поднялся.

–  Каждое событие оставляет след в континууме времени. Что-то вроде эха, которое проносится по множеству параллельных временных прямых. И чем ближе находятся прямые, чем значимей событие, тем сильнее эхо. Смотрите: поскольку мы изменили всего одно событие, а именно убийство императора, прямые расположены совсем рядышком. Мы спасли жизнь двух человек. По сравнению с историей человечества это минимальное вмешательство. Если бы изменений было больше, то эхо было бы отчетливее. Сначала я тоже отнесся к этому скептически. Видел параллели, но еще не мог поверить, что существует закономерность, - так же, как и вы сейчас. Потом я нашел вот это,- он вытащил конверт из стопки документов и высоко его поднял.- Письмо Элизы. Прощальное письмо. То, что она в нем пишет, стопроцентно совпадает с моей теорией, я больше не верю в случайность. Закон Хроноса реален, и в будущем доставит нам огорчения.

–  Что она пишет?
– спросила Шарлотта.

–  Прочти сама,- протянул исследователь письмо.- Лучше вслух.

Шарлотта раскрыла конверт и вытащила лист бумаги. Один листочек, исписанный с обеих сторон. Вычурные завитки заглавных букв подтверждали, что письмо написано действительно Элизой. К тому же, она единственная писала особыми темно-красными чернилами. Когда Шарлотта развернула лист, запахло мятой и миррой.

«Мой любимый, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет с вами. Не спрашивай почему. Только боги могут ответить на этот вопрос. Все, что я могу сказать, мне нужно было идти за тобой, но нужно и покинуть тебя. Дамбалла указала мне путь, и я должна повиноваться ей как ее жрица. Помнишь, когда-то я могла видеть сердца людей. Будущее и прошлое не были тайной, я читала судьбы как открытые книги. Не всегда я понимала, что видела, и не всегда могла управлять своими способностями. Но этот дар, которым я обладала с рождения, помог нам во многих приключениях. Я его утратила. Мне его дали, а потом забрали. Вместо него появилось нечто другое. Дар, который в моей культуре известен как «черное зеркало». Он проявляется тогда, когда кончается один цикл и начинается другой. Символ перемены времен. Вместо того, чтобы смотреть из времени, я могла взглянуть со стороны. Увиденное мною похоже на то, что видят на ярмарках, когда стоят между двумя зеркалами. Бесконечная цепочка картин, уходящих все дальше и дальше, пока не станут едва различимыми. Но в моем случае «черное зеркало» показывало сцены, которые не были идентичны друг другу, а незначительно отличались друг от друга. То на мне были брюки с жилетом, то темное платье. То у меня были распущенные волосы, то собранные в прическу. В одних сценах я была веселой, в других - печальной. Это была я. В одно и то же время, но в разных мирах. И всегда картинки кончались в одном и том же месте. 18 июня 1895 в девять часов десять минут зеркало чернело. Пустота. Темнота. Забвение.

Любимый мой, я ничего не рассказывала тебе об этом видении, чтобы не огорчать тебя. Такой чувствительный человек, как ты, все равно почувствовал бы, но у тебя было сложное задание, требующее всех твоих сил. Теперь, когда я встретила свой конец, я могу, наконец, рассказать тебе. Черное зеркало разбито. Мое задание выполнено. Я пробыла с тобой столько, сколько смогла, пришло время прощания. Сохрани меня в своей памяти такой, как я была, и не плачь о прошедших годах. Они были слишком прекрасны, чтобы омрачать их печалью. Помоги мне вернуться домой. Я написала письмо своей семье, чтобы они были готовы. С их помощью я вернусь к своей прежней жизни.

Гумбольдт, любимый мой, время пришло.

Нельзя записать на бумагу все, что я хочу тебе сказать, поэтому оставляю ее в покое. Думаю, ты поймешь, что я чувствую. Будь счастлив, возлюбленный мой. Мы снова встретимся в наших снах».

Шарлотта опустила письмо.

–  Не понимаю,- всхлипнула она.- Что значит, она не с нами? Она же здесь.

–  Ее тело,- ответил Гумбольдт.- Но дух уже в другом месте.

–  Что это значит? Неужели она больше никогда не проснется?

Гумбольдт обнял девушку за плечи.

–  Не могу сказать, моя девочка. Это никому не известно. Но пока она жива, остается надежда.- Плечи у него поникли.- Я долго думал, показывать ли вам письмо, все-таки это прощальное письмо и адресовано мне. Но в нем содержится важное послание. Мне кажется, что-то вроде ключа.

–  Что за ключ?
– спросил Оскар, у которого на душе скребли кошки.

–  Указание, что я не ошибся в своих предположениях о законе Хроноса. Задумайтесь: описанное Элизой совпадает с тем, о чем я вам сейчас рассказал. Это доказывает, что закон Хроноса - неотъемлемая часть природы. События не происходят произвольно. Они располагаются одно за другим, вытекают одно из другого. Они оставляют эхо в памяти нашего мира.- Его глаза печально заблестели.- Это фундаментальное положение, поскольку означает, что будущее не является предопределенным, но оно идет по определенной схеме или плану. Мы не можем менять факты так, как нам заблагорассудится. В определенное время должны случиться определенные события. Единственное, что мы можем изменить,- их интенсивность.

–  Что это значит в нашем конкретном случае?
– спросила Шарлотта, щеки которой еще были влажными от слез.

Гумбольдт сложил руки и уставился в пол.

–  Как бы лучше объяснить? Тяжело мне это дается. И не только потому, что теория новая и необычная, но и потому, что она касается всей нашей жизни. Лучше всего говорить ясно, без двусмысленностей. Хоть я и надеялся, что наше вмешательство сделает мир лучше, к сожалению, полностью устранить угрозу войны невозможно. Вероятно, у нас еще есть несколько десятилетий до ее начала, но она будет. Может быть, не такая ужасная и долгая, как описывается в документах, но она неминуема. Эхо войны разносится по всей Вселенной. Она оставила следы. Поэтому нужно быть готовыми. Можно строить планы, но некоторых вещей нельзя миновать. Вот что вынес я из нашего опыта. Не решаюсь гадать, дойдет ли дело до господства машин. До этого мы все равно не доживем,- он опустил руки.- Мне жаль, что я не могу сообщить вам ничего хорошего, но лучше знать, если приближается что-то неприятное, правда?