Чтение онлайн

–  Штамп?
– переспросил Гумбольдт.- Ага. Генерал, можно взглянуть на вашу руку, пожалуйста? Нет. Левую. Посмотрите, какое красивое кольцо! Не могли бы вы его одолжить?

Генерал неохотно отдал кольцо исследователю. Тот повертел его перед глазами.

–  Хм. Это не золото, верно? Во всяком случае, не чистое. Чувствуется по весу. Железный сердечник с золотым покрытием. Слишком дешевое для вашего состояния, разве только…- он перебросил кольцо Шарлотте.- Попробуй, не подходит?

Шарлотта подхватила кольцо и приложила его к углублению. Рисунок идеально совпал. Вдруг раздался глухой щелчок. Кусок стены метра в два вдвинулся внутрь, освободив вход, достаточно широкий, чтобы через него спокойно прошел человек. Гумбольдт улыбнулся.

–  Магнитный замок! Реагирует на железный сердечник в середине кольца. Я видел такое в южноамериканском храме. Очень изобретательно. Не возражаете, если я оставлю кольцо себе? Думаю, оно мне еще пригодится. После вас, генерал. И только попробуйте сбежать или подать знак. Это лезвие может оказаться смертельным.

–  Заколоть беззащитного человека - это в вашем стиле.

–  Считайте это проявлением патриотизма, Фалькенштейн. Я думаю только о благе нации, как и вы. Вперед!

Едва они оказались внутри, отверстие с тихим шумом закрылось. Они вступили в темный коридор, который привел в круглое помещение с куполообразным потолком. На стенах мерцали отсветы пламени свечей. В нишах между шкафами висели портреты выдающихся личностей, потемневшие от времени и недостатка солнечного света. Один из изображенных на них показался Оскару знакомым.

–  Это не?..

–  Александр фон Гумбольдт, мой отец.

–  Уверен, он перевернулся бы в могиле, если бы увидел вас сейчас,- заявил Фалькенштейн.- Вы - позор для своей семьи.

–  Вы так думаете?
– на губах исследователя промелькнула улыбка.- Может быть, да, а может быть, и нет. Насколько я знаю, он был человеком знаний и принципов. И питал отвращение к слепому национализму. Осмелюсь предположить, что он бы одобрил то, что мы делаем, но размышления на эту тему бесполезны. Лучше скажите, что это за помещение.

–  Это наша раздевалка. Здесь мы переодеваемся перед работой в храме.

Гумбольдт открыл пару шкафов и обнаружил там длинные черные плащи, белые фартуки и такого же цвета перчатки. На верхних полках лежали искусно изготовленные маски.

–  Кажется, мы первые. Отлично. Собрание назначено на девять, а значит, у нас еще…- он поднес часы к свету,-…двадцать пять минут.

–  Откуда вы знаете, когда мы встречаемся?

–  Членом этой ложи был мой отец, уже забыли? Мне знакомы ваши традиции. Который из этих шкафов ваш?

Фалькенштейн недоверчиво покосился на исследователя и указал на последний в ряду. Тот был намного больше остальных и украшенный более изысканной резьбой.

–  Что вы задумали?

–  Скоро все узнаете.

Гумбольдт подвел пленника к шкафу и открыл дверцу. Внутри был плащ, пара перчаток и церемониальная шпага. Гумбольдт вынул предметы и внимательно осмотрел.

–  Меч досточтимого Мастера, я поражен. Похоже, действительно старый. Теперь нужно немножко изменить внешность. Шарлотта, позаботишься о нашем подопечном, пока я переодеваюсь?

–  С большим удовольствием!
– она взяла шпагу и направила ее на грудь генерала.

Фалькенштейн криво улыбнулся.

–  Осторожно, девочка, это не пилочка для ногтей. Ты и сама можешь пораниться.

Шарлотта быстро приставила клинок к его горлу.

–  Не говорите такого. А то я начинаю нервничать. К сожалению, я не владею шпагой так же хорошо, как мой дядя. Если испугаюсь, могу надавить чересчур сильно. Ну как, хотите такого?

Фалькенштейн промолчал. Похоже, угрозу он воспринял всерьез. Оскар улыбнулся. Он-то знал, что Шарлотта отлично обращается со шпагой. В маленьких дуэлях, которые они регулярно устраивали, она почти всегда выходила победительницей.

Тем временем Гумбольдт накинул на плечи плащ и надел перчатки. Поверх них надел кольцо Фалькенштейна и опоясался мечом. Превращение было поразительным. С маской на лице его невозможно было узнать. Настоящий тамплиер или розенкрейцер. Выдать мог только голос, но об этом Гумбольдт позаботился заранее. Он приладил под воротником лингафон и настроил прибор так, чтобы тот придавал его речи регистр Фалькенштейна. Превосходная и абсолютно убедительная маскировка, если он не выдаст себя какой-нибудь мелочью. Но исследователь не планировал продолжать спектакль долго. Все будет зависеть от произведенного эффекта, и он был уверен, что не промахнется мимо цели, если взорвет бомбу.

Постепенно собрались уважаемые члены ложи. Приходили по одному, переодевались и входили в большой храм, где уже расположился Гумбольдт.

Исследователь сидел на стуле, принадлежавшем великому Мастеру, сложив руки на мече и надвинув маску пониже, чтобы никто не узнал его лица.

Оскар и Шарлотта притаились в нише чуть подальше. Скрытые одной из тринадцати колонн, они наблюдали за развитием событий. Фалькенштейн сидел за ними и дремал. С помощью маленькой инъекции Гумбольдт вывел генерала из строя. Иначе велика была опасность того, что он обнаружит себя на церемонии. Прислонившись спиной к стене и свесив голову набок, Мастер мирно посапывал.

В зал вошли последние из приглашенных. Все были в масках, но у Оскара было такое чувство, что пару человек он точно знал. Если верить Фалькенштейну, здесь собрались самые могущественные мужи империи.

Пока все шло гладко.

Узнать о ритуалах и традициях масонов было не так просто. Братство оставалось очень закрытым для внешнего мира, но друг Гумбольдта Юлий Пфефферкорн, долгое время сам бывший масоном, снабдил компанию важными сведениями и советами. В том числе и словами клятвы Мастера, которую исследователь и продекламировал перед собравшимися масонами вместо приветствия.

–  Торжественно клянусь в присутствии всемогущего Бога и святого Иоанна скрывать знания каменщиков, не открывать их никому во всем мире, даже ученикам, разве только членам законной ложи, прошедшим суровые испытания.

–  Да будет так,- хором ответили масоны.

–  Клянусь выполнять все задания, которыми почтит меня Мастер ложи. Также обязуюсь хранить тайны братьев, которые мне доверяют, как свои собственные,- исключая убийство и государственную измену.

–  Да будет так.

–  Обязуюсь не наносить вреда никому из братьев и заблаговременно предупреждать о приближающихся опасностях, если таковые мне известны. Также готов я служить своим братьям всеми своими силами, не нанося при этом ущерба себе и своей семье. В дальнейшем обещаю не соблазнять ни сестры, ни жены брата, не выдавать того, что происходит в ложе, и оставаться верным всем законам. Клянусь быть твердым и непоколебимым, отбросить нерешительность и внутренние сомнения, а если нарушу клятву, то пусть тело мое разорвут надвое, и одну половину бросят на юг, другую на север, кости сожгут дотла и развеют по всем сторонам света, чтобы не было среди каменщиков такого подлого и жалкого человека. Да укрепит меня Бог и поможет выполнить свой долг перед Мастером.

–  Да будет так,- произнесли братья в третий и последний раз и сели.

Гумбольдт поцеловал Библию и занял свое место.

–  Дорогие братья! Глубокоуважаемые члены ложи огня и камня! Сегодня мы собрались здесь, чтобы посоветоваться по поводу событий последних дней.- Он понизил голос: - Как вы знаете, покушение на императора закончилось неудачей.

Многие кивнули. Послышался шепот.

–  Поистине черный день для братства. Я потрясен тем, что произошло. Но больше всего меня мучит вопрос, как нашим врагам удалось узнать о наших планах. Каждый из нас давал клятву, что все, о чем мы здесь говорим, не выйдет за пределы храма. Но кто-то клятву нарушил. Как это объяснить?