Чтение онлайн

— Что это означает, скажем, для автоцистерны, полной возобновляемого топлива?

— Автоцистерна перевозит около двухсот баррелей — примерно тридцать две тысячи литров. То есть каждый раз, когда грузовик отправляется с грузом, нефтеперерабатывающему заводу выплачивается четыреста долларов.

— И в этом-то и заключается мошенничество?

— Да. Моё последнее крупное дело было в Эли, штат Невада. Там был нефтеперерабатывающий завод. Они провернули аферу, перевозя одну и ту же нефть на завод и обратно. У них был целый парк танкеров, которые прибывали и убывали с одним и тем же грузом. Менялась только маркировка. Проще говоря, на входе было написано «сырьё», а на выходе — «биодизель». Но это был один и тот же товар, и они получали по четыреста долларов за рейс. У них было двадцать пять грузовиков, и они получали сто тысяч долларов в неделю от правительства.

— Как долго это продолжалось?

— Примерно два года, прежде чем мы их засекли. Правительство Соединённых Штатов потеряло на этой схеме около девяти миллионов.

— Были ли аресты и судебное преследование?

— ФБР занялось этим и прикрыло дело. Были аресты, люди сидели в тюрьме, но главного так и не поймали.

— И кто это был?

— Неизвестно. В ФБР мне сказали, что этим заправляет мафия из Вегаса. Они использовали кого-то в качестве прикрытия, чтобы купить долю в нефтеперерабатывающем заводе, и тогда началось мошенничество.

— У этой аферы было название?

— Мошенники называли её «кровопусканием зверя».

— Знаете, почему её так назвали?

— Они говорили, что этим зверем было правительство Соединённых Штатов. Оно было настолько огромным и обладало такими деньгами, что даже не заметило бы, сколько утекает через эту аферу.

Берг снова встала.

— Возражаю, Ваша честь, — сказала она. — Это интересная история, но как она связана с тем, что Сэма Скейлза нашли застреленным в гараже подсудимого, а затем в багажнике его машины?

Я не мог не восхищаться Берг за то, что она в своём возражении напомнила присяжным сразу о двух ключевых элементах своей позиции, призвав их не упускать из виду главное.

— Вот в чём вопрос, мисс Макферсон, — сказала Уорфилд. — Должна признать, я немного устала ждать, пока всё прояснится.

— Ваша честь, ещё несколько вопросов — и мы всё проясним, — сказала Мэгги.

— Хорошо, — сказала Уорфилд. — Продолжайте.

Я услышал мягкий стук закрывшейся двери зала суда и обернулся, чтобы осмотреть галерею. Агент Рут исчезла. Я догадался, что она знала, каким будет по крайней мере один из двух последних вопросов Шульцу.

— Мистер Шульц, вы назвали это последним крупным делом, в котором вы участвовали, — сказала Мэгги. — Когда это было?

— Ну, — сказал Шульц, помолчав, чтобы вспомнить детали, — насколько нам известно, мошенничество началось в две тысячи пятнадцатом году, и мы открыли дело и закрыли два года спустя. Уголовное преследование некоторых менее важных фигур началось уже после того, как я вышел на пенсию.

— Хорошо. И вы сказали, что, когда мошенничество было обнаружено, вы уведомили ФБР. Верно?

— Да, ФБР взяло это дело под свой контроль.

— Вы помните имена агентов, которые вели расследование?

— Было много агентов, но двое, которым поручили это дело, были здесь, в Лос-Анджелесе. Их звали Рик Айелло и Дон Рут.

— А вам говорили, что дело, которым вы занимаетесь, уникально?

— Нет, они сказали, что это происходит на нефтеперерабатывающих заводах по всей стране.

— Спасибо, мистер Шульц. У меня больше нет вопросов.

Показания Арта Шульца были ключом к нашему делу, но больше всего нас заинтриговали его последние несколько ответов. Упоминание поимённо агентов ФБР давало нам некоторое преимущество, и мы намеревались его использовать. После смерти Оппарицио это, возможно, был мой единственный способ добиться «эн-джи» — оправдательного вердикта.

Пока я наблюдал, как Дана Берг проводит поверхностный перекрёстный допрос отставного биолога Агентства по охране окружающей среды, Мэгги Макферсон вышла в коридор со своим ноутбуком, чтобы составить судебное постановление, которое мы должны были представить судье на рассмотрение. Она вернулась к тому времени, как Берг закончила беседу с Шульцем. Я встал и заявил, что защита должна обратиться к судье без присутствия присяжных и прессы. Судья Уорфилд рассмотрела просьбу, затем неохотно отправила присяжных на ранний обед и пригласила адвокатов в свой кабинет.

Как обычно, в связи с моим статусом опеки, заместитель шерифа Чан вошёл в кабинет вместе с нами и встал у двери.

— Судья, — сказал я, пока мы ещё выбирали места и рассаживались, — могу ли я попросить заместителя шерифа Чана выйти за дверь? Ничего личного к нему, но то, что мы собираемся здесь обсудить, весьма деликатно.

Судья долго смотрела на меня. Я знал, что ей не нужно напоминать о расследовании, которое этот суд начал в отношении незаконного прослушивания и сбора информации ведомством Чана. Но прежде, чем она успела что-либо сказать, Берг возразила против моей просьбы.

— Это вопрос безопасности, Ваша честь, — сказала она. — Мистер Холлер, возможно, и в своём лучшем костюме, но он всё ещё находится под стражей и обвиняется в убийстве. Не думаю, что он должен быть вне надзора и контроля шерифа. Лично мне некомфортно, когда помощник шерифа находится за пределами кабинета.

Я покачал головой.

— Она всё ещё думает, что я хочу сбежать, — сказал я. — Мне осталось два дня до вынесения оправдательного приговора по этому делу, а она думает, что я планирую побег. Вот это и показывает её невежество.

Судья подняла руку, останавливая меня.

— Господин Холлер, вы должны уже знать, что личные нападки ни к чему не приведут в моём суде, — сказала она. — В том числе и в моём кабинете. Заместитель Чан работает в моём зале уже четыре года. Я ему полностью доверяю. Он останется, и всё, что вы скажете, не будет раскрыто или распространено иначе, как через официальный протокол.

Она кивнула судебному секретарю, которая, как обычно, сидела в углу со своим стулом и стенографом.

— Итак, — продолжила Уорфилд, — что мы здесь делаем?

Я кивнул Мэгги.

— Судья, — сказала она, — я только что написала и отправила вашему секретарю приказ на подпись. Это ходатайство о выдаче приказа «Habeas Corpus Ad Testificandum», обязывающего одного из только что названных в суде агентов ФБР явиться и дать показания.

— Подождите, — сказала Уорфилд.

Она взяла телефон, позвонила секретарю и попросила его скачать и распечатать три копии приказа Мэгги и принести их в кабинет. Затем она повесила трубку и попросила Мэгги продолжить.