Чтение онлайн

Было решено, что я буду допрашивать Рут, если она ответит на распоряжение судьи, а Мэгги, конечно же, будет допрашивать меня. Во время рабочего заседания она убедила меня дать показания. Преодолев это внутреннее препятствие, я с энтузиазмом принял эту идею и начал думать о вопросах и ответах, которые мы сочиняли вместе.

Я оставался в костюме, пока мы работали, не желая проводить это время с Мэгги в арестантской форме. Это было мелочью, и ей, вероятно, было всё равно, но мне — нет. Помимо нашей дочери, она всегда была самой важной женщиной в моей жизни, и мне было важно, что она обо мне думает.

Я знал, что нас всё время снимают на камеру, и прикосновения запрещены, но в какой-то момент я не смог сдержаться. Я потянулся через стол и накрыл её руку своей, пока она пыталась записать один из вопросов, которые задаст мне на следующий день.

— Мэгги, спасибо, — сказал я. — Что бы ни случилось, ты была рядом со мной, и это значило для меня больше, чем ты можешь себе представить.

— Ну, — сказала она, — давай вернёмся к «эн-джи», как ты это называешь, — и всё будет хорошо.

Я убрал руку, но было слишком поздно. Из динамика рядом с камерой раздался голос, потребовавший, чтобы я больше к ней не прикасался. Я сделал вид, будто не слышал его.

— Всё ещё думаешь вернуться в офис окружного прокурора после всего этого? — спросил я. — Теперь, когда ты увидела завесу высокорискованной работы защиты?

Я добродушно улыбнулся, желая немного передохнуть.

— Не знаю, — сказала она. — Уверена, начальство получает от Даны сплошные жалобы на меня. Колодец может быть отравлен — особенно когда мы выиграем. Может, мне стоит привыкнуть к тому, чтобы ставить на место этого человека, — сказала она с полным сарказмом.

Но она улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.

В шестнадцать ноль-ноль я получил пятнадцатиминутное предупреждение от заместителя шерифа Чана о том, что меня переводят в шаттл и мне придётся снять костюм. Мэгги сказала, что она тоже пойдёт.

— Когда выберешься отсюда, позвони Сиско, — сказал я ей. — Сними копию видео с парня из обслуживания номеров в Аризоне и принеси её завтра в суд. Она может нам понадобиться.

— Хорошая идея, — сказала она.

Через двадцать минут я сидел в патрульной машине, которую вёл к «Башням-Близнецам» заместитель шерифа Пресли. Он поехал обычным маршрутом от здания суда, пересёк шоссе сто один по Мэйн-стрит и спустился по авеню Сесара Чавеса к улице Виньес.

Но на Виньес, вместо того чтобы повернуть налево к улице Боше и тюрьме, он повернул направо.

— Пресли, что случилось? — спросил я. — Куда мы едем?

Он не ответил.

— Пресли, — повторил я. — Что происходит?

— Просто успокойся, — сказал Пресли. — Скоро узнаешь.

Но его ответ меня не успокоил. Вместо этого меня охватило сильное беспокойство. Рассказы о том, как помощники шерифа совершают или организуют зверства в тюрьмах, пронизывали местную систему правосудия. Ничего невообразимого. Но, правда это или вымысел, все эти истории происходили внутри тюрьмы, где всё контролировалось и не наблюдалось посторонними свидетелями. Пресли увозил меня из тюрьмы, и мы ехали за железнодорожным комплексом Юнион-Стейшен, подпрыгивая на путях, и въезжали на ремонтную станцию, где рабочие закончили работу ровно в пять.

— Пресли, ну же, — сказал я. — Тебе не обязательно этого делать. Я думал, мы договорились. Ты же говорил мне быть осторожнее. Зачем ты это делаешь?

Я наклонился вперёд, насколько позволяли ремень безопасности и наручники между ног. Я увидел лёгкую улыбку на его лице и понял, что он меня разыграл. Он не был сочувствующим. Он был одним из них.

— Кто тебя подговорил, Пресли? — спросил я. — Берг? Кто?

Снова молчание моего похитителя. Пресли заехал в открытый бокс, накрытый гофрированной и ржавой металлической крышей. Затем он открыл замки задних дверей и вышел из машины.

Я следил за ним, пока он обходил машину спереди. Но он остановился и посмотрел на меня через лобовое стекло. Я был озадачен. Он собирается меня вытащить или как?

Задняя дверь напротив открылась, и я обернулся и увидел, как специальный агент Дон Рут скользнула на пластиковое сиденье рядом со мной.

— Агент Рут, — выпалил я. — Что, чёрт возьми, происходит?

— Успокойтесь, Холлер, — сказала она. — Я здесь, чтобы поговорить.

Я повернулся и снова посмотрел через лобовое стекло на Пресли. Я понял, что только что совершенно неправильно его понял.

— И я должна задать вам тот же вопрос, — сказала Рут. — Что, чёрт возьми, происходит?

Я оглянулся на неё, немного обретая самообладание и хладнокровие.

— Вы знаете, что происходит, — сказал я. — Чего вы хотите?

— Во-первых, этого разговора не было, — сказала она. — Если вы когда-нибудь попытаетесь сказать, что он был, у меня будут четыре агента, готовые обеспечить мне алиби, и вы будете выглядеть лжецом.

— Хорошо. О чём именно идёт разговор?

— Ваша судья вышла из себя. Приказывает мне явиться для дачи показаний? Этого не будет.

— Хорошо, не появляйся. Потом сможете прочитать об этом в «Таймс». Но, если хотите знать моё мнение, так расследование не скроешь.

— И вы считаете, что давать показания в открытом суде — это…?

— Послушайте, если вы будете сотрудничать, мы сможем подготовить ваши показания. Мы сможем защитить то, что вам нужно защитить. Но мне нужно зафиксировать в протоколе, что Сэм Скейлз был информатором и что Луис Оппарицио узнал об этом и приказал его прикончить.

— Даже если это не так?

Я долго смотрел на неё, прежде чем ответить.

— Если это не так, то что же тогда? — наконец спросил я.

— Подумайте, — сказала она. — Если бы Оппарицио считал Сэма информатором, продолжил бы он мошенничество в «Биогрин»? Или убил бы Сэма и закрыл бы лавочку?

— Ладно, значит, вы говорите, что мошенничество продолжалось — даже после того, как Сэма убили. Значит, операция Бюро тоже продолжается.

Я попытался сопоставить всё это, но не смог.

— Почему Сэма убили? — спросил я.

— Вы, наверное, знали его лучше всех, — сказала Рут. — Как думаете, почему?

Меня осенило.

— Он проворачивал свою аферу, — сказал я. — На Бюро и Оппарицио. Что это было?

Рут колебалась. Она была воспитана в культуре, где секреты никогда не раскрывались. Но сейчас был подходящий момент — разговор, который можно было и нужно было отрицать.

— Он занимался мошенничеством, — сказала Рут. — Мы узнали об этом после его смерти. Он тайно основал собственную компанию по дистрибуции нефти. Зарегистрированную в правительстве. Он направлял танкеры в порт и обратно, но половина субсидий шла ему.