Чтение онлайн

Но судья, казалось, взяла себя в руки, прежде чем ответить.

— Ваше постоянное возражение принято к сведению, но отклонено, — спокойно сказала она. — Если ваше заявление направлено на то, чтобы разжечь или запугать суд, будьте уверены, что ваши усилия не увенчались успехом, и что суд продолжит выносить решения беспристрастно и независимо, основываясь на законе и применяя его к делу.

Уорфилд замолчала, ожидая, не возразит ли Берг, но прокурор промолчала.

— Итак, есть ли ещё какие-нибудь вопросы для обсуждения? — спросила Уорфилд. — Я бы хотела опубликовать это постановление, а потом пообедать.

— Ваша честь, — сказала Мэгги, — мы потеряли нашего главного свидетеля на сегодня, и…

— И кто это был? — спросила Уорфилд.

— Луис Оппарицио, — сказала Мэгги.

— Повестка была доставлена? — спросила Уорфилд.

— Да, — ответила Мэгги.

— Тогда почему его здесь нет? — спросила Уорфилд.

— Его убили, — сказала Мэгги. — Его тело нашли вчера.

— Что? — вскрикнула судья.

— Да, — сказала Мэгги. — В Аризоне.

— И это имеет какое-то отношение к этому делу? — спросила Уорфилд.

— Мы так думаем, Ваша честь, — ответила Мэгги.

— Вот почему вам нужно, чтобы ФБР пришло и дало показания, — сказала Уорфилд.

— Да, Ваша честь, — ответила Мэгги. — И, помимо Оппарицио, на сегодня у нас был назначен только один свидетель — детектив Раунтри, которого вы не допустили.

— Вы хотите сказать, что у вас нет других свидетелей по вашему делу? — спросила Уорфилд.

— У нас есть только один: мистер Холлер, — сказала Мэгги. — И мы не хотим, чтобы он давал показания, пока мы, возможно, не получим ответ от ФБР и агента Рут. Он будет нашим последним свидетелем.

Уорфилд выглядела расстроенной. Она явно не хотела терять время.

— Кажется, я припоминаю новые имена в вашем списке свидетелей, — сказала она.

— Это правда, но ход судебного процесса диктовал изменения в нашей стратегии, — сказал я. — Мы исключили некоторых свидетелей только сегодня утром. У нас был токсиколог, готовый к сегодняшнему дню, но детектив Друкер и заместитель судмедэксперта уже занимались тем же вопросом. У нас была повестка на владельца дома, но детектив Друкер также охватил и её информацию.

— Кажется, у вас в списке был бармен, — сказала Уорфилд.

Я колебался. Мы описали Мойру Бенсон в списке свидетелей как человека, который мог бы дать показания о том, что я не пил на праздновании Нового года и был совершенно трезв, когда ушёл. Но это была маскировка, чтобы скрыть истинную ценность её показаний. На самом деле она собиралась рассказать присяжным, что в ночь вечеринки ей позвонили в бар «Красное Дерево», и анонимный абонент спросил, ушёл ли я. В тот момент я уже расплатился и направлялся к двери, замедляемый рукопожатиями и благодарностями от гостей, которые за мой счёт выпили свою вечернюю порцию алкоголя. Она сказала звонившему, что я направляюсь к двери. Согласно версии защиты, после этого звонка Милтону пришло сообщение о моём уходе. Но теперь, с распечатками телефонных звонков, которые мы получили, мы не смогли нанести тот двойной удар, на который надеялась защита. Это не означало, что всё было иначе. Распечатки телефонных звонков могли быть подделаны, или Милтон мог получить сообщение на одноразовом телефоне. Но мы не смогли превратить предположение в факт, и я не счёл нужным вызывать бармена на допрос.

— Её показания также не нужны, учитывая недавно полученные нами записи, — сказал я.

Судья на мгновение задумалась и решила больше не спрашивать о бармене.

— Итак, у вас остались только ФБР, о котором мы ничего не знаем, и мистер Холлер, — сказала она.

— И это сильно изменило бы нашу стратегию, если бы ему пришлось давать показания до того, как мы услышим голос агента Рут, — сказала Мэгги.

— Если мы услышим голос агента Рут, — сказала Уорфилд.

— Судья, это просто абсурд, — сказала Берг. — У них не было никакой стратегии. Вся эта история с Рут всплыла сегодня.

— Обвинение ошибается, — сказала Мэгги. — ФБР было у нас на примете с самого начала. И мы всегда планировали закончить дело решительным отрицанием мистером Холлером обвинений. Мы хотели бы, чтобы так и осталось.

— Хорошо, — сказала Уорфилд. — Я отпускаю присяжных на сегодня. Надеюсь, завтра мы заслушаем ФБР, а затем и ответчика. В любом случае, советую вам всем использовать время, пока сегодня не будет заседаний, для работы над заключительными аргументами. Возможно, вы дадите их завтра днём.

— Судья, мы представим доказательства в качестве опровержения, — сказала Берг. — И, возможно, свидетеля, в зависимости от завтрашних показаний.

— Это будет вашей прерогативой, — сказала Уорфилд.

Я заметил, что Берг перестала обращаться к Уорфилд «Ваша честь». Интересно, заметила ли это судья.

— Думаю, мы закончили, — сказала Уорфилд. — Я увижусь со всеми в зале суда в час дня, когда распущу присяжных.

Вернувшись в зал суда через коридор перед кабинетом судьи, я подошёл за Берг, которая на этот раз шла впереди.

— Ты знала, что Оппарицио мёртв, ещё до того, как мы туда вошли, — сказал я. — Если всё это было просто отрепетированной попыткой отвлечь присяжных, почему ты так на него набросилась?

— Потому что я вижу, к чему ты приближаешься за километр, Холлер, — ответила Берг. — И мы были готовы к Оппарицио, живому или мёртвому. Ты, очевидно, нет.

Она продолжала идти, а я замедлил шаг, чтобы Мэгги могла меня догнать.

— О чём это было? — спросила она.

— Ни о чём, — ответил я. — Просто ещё одна чушь. Итак, как ты думаешь, каковы наши шансы с повесткой?

— Пригласить агента на свидетельское место? — переспросила Мэгги. — Где-то между нулём и нулём. Думаю, всё будет зависеть от тебя и того, как ты расположишь к себе присяжных. Так что будь готов и покажи себя с самой лучшей стороны.

После этого мы шли молча. Я знал, что какие бы риски ни ждали впереди, все они лежат на мне.

После того как присяжные были отправлены домой, а в зале суда стало темно, нам с Мэгги Макферсон разрешили поработать в комнате для адвокатов и клиентов в зале суда, пока не придёт время моего личного трансфера обратно в «Башни-Близнецы».

Мы многое успели сделать. Вместо того чтобы сосредоточиться, как предлагала судья, на заключительном слове, мы работали над вопросами для последних двух свидетелей — специального агента Дон Рут и меня. И это было особенно важно для агента Рут, потому что именно эти вопросы, скорее всего, содержали информацию, которую мы хотели донести до присяжных. Мы предполагали, что, если нам повезёт вызвать Рут на свидетельское место, она в лучшем случае будет неохотным свидетелем. Мы не стали бы спрашивать: «Был ли Сэм Скейлз информатором ФБР?» Мы бы спросили: «Как долго Сэм Скейлз был информатором ФБР?» Таким образом, присяжные получили бы необходимую нам информацию, независимо от того, были ли даны ответы на сами вопросы.