Чтение онлайн

— Они с тобой? — спрашивает Джен, в заднем кармане лежит маленький перочинный нож, но инквизитору очень не хочется пускать его в ход. Особенно на глазах у гвардейца.

— Да, — отвечает Рита, и, понизив голос, тараторит: — Не подавайте виду, что я рассказала. Здание упало не просто так. Его обрушили, чтобы убить кого-то, кто был внутри. Мы думали, что сможем поймать того, кто это сделал, но не успели. Вы были там? Вы знаете, кого хотели убрать?

— Нас. Ты знаешь, кто?

— Рита! — окликает Медная.

Они совсем близко, и девочка шепчет Джену:

— Найдите меня в сети. Потом.

Джен хочет спросить, где именно и под каким ником ее искать, но парочка подошла совсем близко. Медная кладет руку на плечо Риты, спрашивает:

— Узнала подробности?

— Они были внутри, — Рита ведет плечами, чтобы высвободиться из-под ее ладони. И вдруг догадывается: — Под завалами кто-то остался?

— Да. Три человека. Мы их не слышим.

— Им можно помочь! — обернувшись к Медной, Рита хватает ее за руки, почти умоляет. — Мы же можем?

Денди подходит вплотную к обломку стены, вглядывается вниз, сквозь слой бетонного лома, будто видит что-то на дне.

— Нет, мы не можем, — отвечает категорично.

— Но почему?

Вопрос пустым звуком вязнет в долетающем издалека вое сирен. Скоро здесь станет людно и шумно. Видимо, услышав приближение поддержки, Денис набрался наглости встрять в разговор.

— Простите, а вы из какого подразделения?

— Мы на гражданке, — отвечает Медная резко. — И нам пора. Маргарита?

Рита шепчет Джену одними губами: «Извини» и безропотно плетется следом за ними. Джен не может взять в толк, какими страхами нужно накачать столь импульсивное существо, чтобы подавить его волю.

Джа и Макс сражаются с завалом, но просвета в груде обломков не видно. Джен взбирается обратно на курган, уверенный в том, что с приездом МЧС проблем прибавится — попробуй, объясни цепь сегодняшних катастроф. Еще и живой свидетель в стороне умывает руки. Но Джен уверен, что девчонки позвонили Романову, и он уже пробирается сквозь пробки к тиру. Что он придумает, как вывернуть историю, не скармливая драгоценное время бюрократическому блядству. А значит, самое правильное сейчас — молчать о случившемся и попытаться докопаться до парней. Во что бы то ни стало, докопаться до парней.

Тупое сидение в коридорах выматывает похлеще интенсивного допроса — непонятно, чего ждешь, неизвестно, сколько еще ждать, и ради чего.

Риту в соцсетях нашли сразу, но ответа от нее нет. Джа с девчонками устроили кибератаку со всех аккаунтов, в конце концов распределили между собой соцсети и всякий раз, когда возле имени Риты загорается индикатор онлайна, разговоры стихают, переходят в пляски пальцев по экрану. Тоже без толку.

От неопределенности Джен сходит с ума. Им так долго удавалось избегать внимания органов, что не верится в само существование этого огромного неповоротливого монстра. Мрачное серое здание, в котором их маринуют в жаре и запахе пота от скованных кителями подмышек, похоже на брюхо. Этот коридор, выкрашенный на полтора метра от пола грязно-голубой краской, эти черные металлические стулья с ободранными, засаленными сиденьями, эти снующие туда-сюда люди в форме, которые способны говорить человеческим языком только между собой, а на его вопросы лают: «Ждите». Все напоминает желудочно-кишечный тракт. И узкое грязное окно в конце коридора сияет солнечным светом как единственный выход, естественно, через задницу.

— Мне уже хочется кого-нибудь убить, только чтобы сдвинуться с места, — говорит Джен Романову.

Аристократ взмок в дорогом костюме, уже выкурил с приезда в участок почти целую пачку и не меньше Джена зол на систему.

— Мне тоже.

В коридорном заключении Алекс приходится хуже всех. От неопределенности ее ломает, как наркомана в карцере. Прошагав стометровку вдоль кабинетов, она устроила марафон по этажам, возвращаясь с подробными историями обворованных, оболганных и изнасилованных узников бюрократии, вынужденных по соседству ждать с моря погоды.

— А легко обмануть полиграф? — спрашивает Савва, вынырнув из онлайн-переписок.

Алекс задумывается, будто ищет информацию по внутреннему каталогу.

— Это достаточно сложно. Современные полиграфы считывают дыхание, сокращения мышц, активность нервной системы. Даже если накачаться таблетками перед тестом, заторможенность тебя выдаст с потрохами. Ты решила кого-то…?

— Не я, — Олька тарабанит пальцами по экрану. — Охранник из цеха.

— Я чего-то не знаю? — напрягся Романов. — Какой еще охранник?

— Это дело «Эквитас». Забей, не грей голову.

Джен вспоминает странные акты вандализма и хватается за возможность переключить голову на другой канал.

— Так что там с колодками? Нашли диверсанта?

— Там цирк дю Солей, — разводит руками Олька. Оглядывается по сторонам нет ли лишних ушей в погонах, продолжает, снизив тон до шепота и заставив всю банду скучковаться плотнее: — Помните, рассказывала про нашу видеокамеру в одном из цехов?

— Ну, — отзывается Джа.

Макс гудит: «Нет», но Алекс останавливает его, мол потом расскажу, не мешай.

— Так вот, мы нашли того охранника, который среди ночи променад за территорию совершал. Прижали. А он упирается, мол, спал младенцем, ничего не знаю, меня подставили под монастырь. Мы его за полиграф посадили — тот же сюжет. В итоге, вместо того, чтобы принести его ментам в подарочной коробке с бантиком, нам пришлось его отпустить, еще и денег заплатить, чтобы язык проглотил, не подавившись.

— И что теперь? — спрашивает Алекс, устраиваясь на коленях Макса.

— Будем следить дальше. Надо с поличным поймать вредителя. Здесь, в Икстерске, тоже завтра камеру смонтировать должны. Может, повезет выловить местного. Если не затаится после облавы под Воронежем.

— Я одного понять не могу всю свою жизнь, — говорит Романов с горечью, — почему людям не живется спокойно?

— Потому что «покой» и «жизнь» — слова антонимы, — отвечает Савва и, встав с жесткого стула, потягивается всем позвоночником. — Пойдем, покурим. А то я скоро прорасту здесь. В бетон. Как памятник задверного ждуна.

Ближе к вечеру в сеть просочились дурные новости: парней откопали, никто не выжил. Даже громила Толик поймал хитрый осколок на крепкий череп. Монолит сложился аккуратно внутрь, будто был подорван в самом центре конструкции. Само собой понабежало экспертов, ищут виновных. Одно хорошо — всю любовь журналистов принял на себя гвардеец, остальным повезло улизнуть.

Домой вернулись разбитые и голодные. Макс первым оккупировал душ. Остальные расселись на матах в спортзале, выставили прямо на пол купленные по дороге ведра жаренной курицы.

Джа, жуя, генерирует по одной теории в четверть часа, доходя до абсурда.

— А почему нет? Эта шарообразная штука, которая из уха выкатилась, вполне может быть маячком. А из чего она сделана? Она же рассыпалась. На молекулы разложилась. От контакта с человеческой кожей. А потому что сам материал — не отсюда.