Чтение онлайн

— Он был внутри Паши, — напоминает Джен. — Там тоже человеческая кожа.

— Кожа — это то, что снаружи человека, а не внутри. Ну ладно, даже если дело не в теле. Может, его дистанционно уничтожили? Если это действительно передатчик, на который приходит сигнал, они могли его запрограммировать на разрушение по команде. Опять же, как они эти передатчики отправили на Землю и как внедрили?

— Джа, ну ты всерьез думаешь, что это инопланетяне? Серьезно?

— А ты думаешь, мы одни во Вселенной?

— Нет, но пока они до нас доберутся, мы сами себя угробим.

— Вообще-то, — робко подает голос Алекс, — Сделать из человека беспилотник пытались еще в 70–х. Я натыкалась на описания опытов, которые проводили, кажется, британцы. Они пытались подключиться к зрительному анализатору человека и считать с него сигналы.

— Смогли?

— Не знаю. Записки кончились на том, что они искали материал с определенными свойствами. Все, что есть в таблице Менделеева не подошло. Может, они в итоге что-то синтезировали?

— А где ты читала это? — спрашивает Джен. От острой панировки язык не чувствует вкуса, но сытость еще далеко, и Джен молотит одно куриное крыло за другим, как не в себя.

— За Олькиным компом в какую-то базу залезла. Год назад или полтора. Оль, у тебя на рабочем столе ярлык такой был в виде крыльев, что это? Оль? Ты с нами?

Савва вздрогнула. Вытянула поджатые под себя ноги.

— Да, я вернулась на пятую планету от Солнца, извини.

— Сколько лет мы знакомы?

— Чего?

— Сколько лет мы с тобой знакомы?

— С третьего класса, ты тогда была брюнеткой.

— Кто был брюнеткой? — Макс вышел из ванной, яростно ероша полотенцем волосы.

— Жена твоя будущая, — Савва вскакивает с мата, разминает ноги. — Проверяет, не вселился ли в меня инопланетный демон. Ярлык с крыльями — это личная библиотека Падре. Что-то вроде нашего Викиликс. Можно я пойду в душ следующей?

— Иди, я принесу полотенце, — говорит Джа.

У ванной комнаты он перехватывает девчонку за руку, притягивает к себе.

— Все в порядке? — спрашивает, заправляя ей за ухо короткую прядь.

— Конечно. Сегодня нас чуть не завалило, завтра иду на похороны подруги. А в остальном — да, все круто.

— Прости, — Джа отпускает ее руку. — Иди в душ, только не закрывайся, я полотенце принесу.

Джа шагает в темную комнату, поддевает носком дверь, закрывая ее за собой. Джен заходит следом, включает свет, удивляясь как пророк может что-то найти, шаря на ощупь в шкафу среди чистых полотенец.

— У меня есть совсем новые, — предлагает Джен. — Покупал сто лет назад. Принести?

— Не надо, спасибо, — Джа выныривает из шкафа, вытягивает огромное махровое полотенце с самого низа полки. Прикладывает к щеке, проверяя, достаточно ли оно мягкое. — Это подойдет. Знаешь, — говорит он, захлопнув шкаф. — Если б существовало волшебное покрывало, спасающее одинаково хорошо и от пуль, и от боли, я рванул бы за ним на край света, лишь бы завернуть в него свою девочку по самую макушку, пообещать ей «все будет хорошо» и непременно выполнить обещание. Но не могу. Я ничего ей пообещать не могу. Ни семьи, ни достатка, я даже не уверен, что доживу до ее дня рождения, чтобы подарить какую-нибудь красивую безделушку.

— А может, ей это не надо? — осторожно предполагает Джен. — Ты бы спросил.

— Я спрашивал. И мне ответ не понравился.

Усталость будто вынула скелет из тела, оставив Джену лишь обмякшую гору мышц в кожаной оболочке. Но сон все равно не идет. Размазанный по постели, инквизитор глядит в потолок, прислушиваясь к звукам дома, которые днем совсем не замечаешь, а ночью слышишь отчетливо, вроде тонкой трескотни таймера или шума оставленных включенными колонок. Джен всматривается в темноту, глаза уже привыкли и можно различить любую мелочь в знакомой комнате — все, кроме въедливой занозы, скользкого ощущения чьего-то взгляда. Джен заставил себя встать и подойти к окну, оглядеть прилегающую к дому улицу — ни одной чужой машины, все на своих местах. Как и в комнате.

Паранойя, — уверяет себя Джен. И обходит спальню по периметру, прикидывая, где можно разместить камеры. Впустую.

Вернувшись в постель, он приказывает себе уснуть. Считает овец, вспоминает мирные дни, из самых дальних стеллажей памяти выдергивает воспоминания о беззаботном детстве, вроде поездки с родителями в Крым — единственной в его жизни вылазке на море. Джен успокаивает разум, надеясь, потушить его как лампочку, вывернутую из плафона. Все без толку. В конец измученный, он берет с тумбочки смартфон и скачивает одно за другим приложения соцсетей.

Виртуальная жизнь Джена сдулась вместе форумами, откуда он вынес свое имя, короткое как клеймо. В те годы мода на американские односложные клички достигла апогея, Жени-Миши-Ани превратились в Джонов-Майклов-Энн, и Джен, парень с несокращаемым именем, вбивая ник в форму регистрации, оставил первый слог от «General». Тогда еще у него были амбиции.

В этот раз Джен поступает еще проще.

Под новой учетной записью с именем ИщуРиту Джен шерстит основные площадки, вспоминая, какие аватары он видел днем на аккаунтах Маргариты Гномовой. Не самое популярное имя, как оказалось. Он оставляет сообщения каждой, с кодовой фразой «Ты просила найти тебя в сети». Мало ли, ребята могли ошибиться, написать не по адресу, потому и не получили ответа. А если ошибся он, примут за неловкую попытку познакомиться.

Ему везет с третьего раза — после Вконтакте и Фейсбука, в Инстаграмме приходит первый ответ: «Оставь номер, я перезвоню завтра, сейчас не могу говорить». Глядя на пестрый аватар — веселую девочку, вооруженную топором — персонаж популярной онлайн-игрушки, Джен колеблется. Номеров у него несколько: один для клиентов, второй, который долгое время был секретным номером для Джа, теперь стоит называть «для тех, кто в теме». Еще одна сим-карта живет в старом кнопочном телефоне на случай, если требуется вызвать скорую к месту нападения и не засветиться. И ни один из номеров нежелательно светить вслепую. Он выбирает номер «для тех, кто в теме», потому что его проще всего сменить.

В комнате душно. Завтра нужно встать пораньше, Джен уговаривает себя уснуть, но в конце концов выбирается из постели и идет к окну. Распахивает настежь обе створки, позволяет легкому теплому ветру облизать себя с головы до ног. В прикроватной тумбочке спрятана «позорная заначка» — ополовиненная пачка крепких вишневых сигарет и зажигалка. Курить Джен бросил давно, но последняя пачка все еще припрятана на «странный день». Называть сложные времена «черными днями» при их подвигах просто смешно, поэтому Джа выдумал «странные дни» — время, когда приходится не только действовать, но и думать, как действовать.