Чтение онлайн

Но получилось нормально.

Псы алчные не одновременно врубились и бросились вдогон, вытянувшись в цепочку. Так и вбегали в дом, друг за другом. Так по очереди и ложились на пол. Вернее - падали.

Первого свалил участковый, второго - водитель, третьего- племяш прикладом и сразу выскочил во двор за четвертым. Тот, видно, не сразу его послушался, и племяш стал его поднимать, ногами. Ну, теперь он вообще долго не встанет.

Полюбовавшись в окошко на это доброе дело, я распорядился вытащить троих во двор, до комплекта с четвертым. Там мы их сцепили попарно наручниками (племяши не сдержались - отходили попутно по ребрам, впрочем, куда придется) и пошли допивать водку. За победу. Пусть локальную, но убедительную.

Я вынул из вражеской машины - хорошая такая новенькая япономарка, не разбираюсь в них - ключи и документы. Ключи отдал Никитичу.

– Тебе. В качестве частичной компенсации за материальный ущерб. А за моральный - еще впереди. Завтра приезжай в Горотдел, спросишь Галкина - это наша ГАИ. Он оформит машину на тебя, выдаст новые документы и номера.

– Зашевелились козлы, - подал голос тот племяш, что любил в окошко глядеть.

– Запрягай, Никитич, - сказал участковый.

– Сеня, бежи за кобылой, она там, за огородом, на лужке.

Мы вышли во двор. Парни уже сидели на земле и каждый свободной рукой держался за больное место на голове.

– Ну ты мудак, Горшеня!
– завыл, видимо, старший по команде, увидев фермера.
– Ты что наделал? Ты уже вчера труп. Но мы сперва баб твоих опять пере... и дом твой спалим. А тебя на угольках живьем поджарим...

– Когда?
– спросил я заинтересованно.

– Как только - так сразу!
– выпалил в праведном гневе.

– Не успеешь, - подосадовал я.
– Завтра вас расстреляют. Или повесят.

– За что?

– За мат в строю.

Мы отправили телегу с участковым и задержанными на полянку, а с водителем поехали за Качком. Он, как объяснил мне Зайцев, жил неподалеку, в небольшом поселке, бывшем военном городке.

Жил, однако, неплохо. Отстроился, озаборился капитально- все красиво, добротно и надежно. На политые потом и слезами крестьянские денежки.

Остановились у резных, под крышей с двумя петушками, ворот. Посигналили.

Сперва из окна, а потом из филенчатой калитки выглянула молодая женщина в шортиках и маечке.

– Хозяин дома?
– спросил я, не выходя из машины.

– Дома. Позвать или зайдете?

– Да чего заходить, мы на минутку, проездом.

– Как знаете.
– Она повернулась и, равнодушно шлепая задниками домашних туфель, пошла в дом.

– А у нас наручников больше нет, - вспомнил водитель.

– Да хрен с ним, куда он денется.

– И то верно, - он выкинул в окно окурок.
– Идет. Из-за стола вытащили, - с удовлетворением.

Качок - по кличке и внешности - вышел из калитки, не торопясь, дожевывая, подошел к нам. Без всякого удивления и беспокойства при виде милицейской машины.

– Здравствуйте, - сказал я с приветливой озабоченностью.- Не знаю, как вас величать...

– Казанцев, - он проглотил дожеванное. Протянул мне руку.

И я что же? Пожал ее в ответ.

– Рязанцев.
– Открыл, перегнувшись, заднюю дверцу.
– Сядьте на минутку, два слова - на улице неудобно.

Он понятливо кивнул, забрался в машину.

– Вы про полковника Сергеева слышали?

– Слышал, - сморщился, будто проглотил не лакомый кусок, а дохлую муху.

– Он ваших ребят сегодня взял. Надо выручать.

– Ты от Семеныча, что ли? Сам-то он где?

– На даче, блин. Поедем, что ли?

– Надо ехать. Переоденусь только.

– Оружие есть? Возьми на всякий случай.
– Это я прямо сейчас придумал, чтобы потом не искать.

Он кивнул и потрусил к дому.

– Машка!
– услышали мы, - одеваться!

– Уважают вас бандюки, - усмехнулся водитель, - слушаются.

– А то!

Вернулся Качок Казанцев, сел в машину.

– Едем прямо в Горотдел, - сообщил я планы.
– Из моего кабинета звякнем Семенычу на дачу.

– Так, может, от меня позвоним, - он уже взялся за ручку дверцы.

– Тебя второй день слушают.

– Иди ты!

– Вообще Сергеев наворотил. Половину ваших уже пострелял и посажал, злорадно информировал я по дороге.

– Ничего, не долго ему пировать. Большие силы против него собираются. Сметут как муху, собственным дерьмом накормят. Против народа не попрешь.

– Какого народа?
– не понял я.

– Нашего.

– А он, Сергеев, тоже ведь выступает, что он за народ.
– Я засмеялся.

– Быдло - какой народ?

Белая кость, стало быть, аристократ духа. По фамилии Гамно, как Юлька заметила.

– Сейчас поворот на Лебяжий, - предупредил водитель.

– Добро, - я опять повернулся к Качку.
– На секунду завернем, еще одного вашего взять нужно...

Когда добрались до поляны, когда Качок увидел группу ментов, телегу, набитую его побитой братвой, он еще ничего не понял.

По-моему, он даже ничего не понял и тогда, когда эксперт подошел к нашей машине и сказал:

– Товарищ Сергеев, мы закончили, можно ехать.

– Мы тоже, - сказал я.
– Это тот самый Качок. Заберите у него оружие и принесите наручники. И покажите ему, что мой народ делает с его народом.

Кооператив "Справедливость"

Волгин был откровенно недоволен моим решением.

– Ты, Алексей Митрич, меня все время в тупик ставишь. Я никак твою логику ухватить не могу. Вроде как ваш рыжий Бакс ящерицу. Хвать, поймал ну радость!
– пригляделся: в зубах что-то ненужное, вроде ее хвоста, а самое главное уже под камушек спряталось, хихикает оттуда.

– Красиво говоришь, парень, - позавидовал я.
– Образно.

– Нет, серьезно. Парень троих изувечил, а ты его в свой отряд берешь. Объяснил бы.

Придется. Но в последний раз - дальше и впредь пусть сам думает.

Суть дела проста. Возвращается парень домой поздно вечером. Девушку любимую проводил, в подъезде с ней постоял. Настроение - весь мир люблю. Навстречу трое. Давние враги, подонки. Попался? Как бы не так! Парень подхватывает с земли кстати подвернувшийся арматурный прут - и в атаку. Двоих вырубил сразу - одного с правого плеча, другого с левого. В два прыжка догнал побежавшего третьего - центровой удар двумя руками железкой в темя. И этот рухнул. Что же тут не понять?