Чтение онлайн

– Мадам, я глубоко тронут, но не могу принять такой дар. Тем более, что за восемьдесят лет...
– Я не стал говорить вслух о том, что за восемьдесят лет этим сокровищам наверняка приделали ноги.

– Вам что, не нужны деньги?
– обиделась княгиня.

– Ваша светлость, поверьте...

– Сиятельство, - поправила она машинально.
– Эта тема обсуждению не подлежит, - сказано так, будто она Серого на конюшню отправляла, для традиционной порки.
– Завтра мы изымаем сокровища и составляем необходимые документы. И обмоем событие коньячком, да, Лялечка, киска?

– И... это...
– я поскреб макушку, - откуда мы их изымаем?

– Из милиции, - просто сказала княгиня, вновь вооружаясь шляпкой.

Ну да, конечно. Какой же я непонятливый. Где же еще могут лежать несметные сокровища? Конечно, в милиции. Чтоб никто не догадался. И не посмел.

Княгиня рассмеялась, видя мое тупое недоумение.

– Полковник, все очень просто. Этот дом, где ваш Горотдел, принадлежал нашей семье. Там, в подвале, они и замурованы. Завтра я принес у план, а вы, будьте любезны, подготовьте людей с кирками и заступами.

Можно и с пластитом. Не жалко.

Лялька проводила княгиню, и в открытую дверь я услышал:

– А вы не отужинаете с нами сегодня, ваше сиятельство? У нас хорошая компания. И стол приличный.

– Вы приглашаете меня? Как мило. Благодарю, киска. В котором часу?

Я вздохнул.

Ничего, зато у меня секретарша умная.

День клонился к вечеру. День был длинный. Надеюсь, вечер окажется коротким. Правда, и ночь пролетит в одно мгновенье. А за ней - опять длинный день...

– Алексей Дмитриевич, - вошла в кабинет Лялька.
– Журналюга этот просит его материал перепечатать. На вас ссылается. Сделать?

– Уже навалял? Борзой мальчуган. Перепиши - и сразу мне на стол. Вместе с автором.

– Это заглавная статья, - пояснил Путанин, передавая мне первый экземпляр.
– Вы правы - тут нужна серия, очень много проблем.

Двести пятьдесят всего. Да теперь уже меньше.

– Садитесь, пейте кофе, я пока просмотрю.

Материал мне понравился. Особенно первая фраза: "Три проститутки уличная, журналист и писатель - бродили по городу О. и пытались понять, что в нем происходит..."

Можно, конечно, спорить об авторской оценке наших действий, да зачем? Это его право. Мне ведь было важно, чтобы наш почин получил широкую известность. Чтобы от камешка, брошенного в воду, пошли круги, все шире и шире. Чтобы у нас появились последователи. Иначе все, что мы натворили, не будет иметь никакого смысла.

Конечно, такая информация вызовет определенные осложнения. Пусть. Пока они раскачаются. К тому же мы все знали, на что идем.

– Хорошо сделано, - сказал я.

– Авторский комментарий вас не смущает? Мне не придется глотать тираж?

– Если статья выйдет в таком виде - не придется.

– Вызываете огонь на себя? Рассчитываете на подражание?

– Не мы начали эту войну. Не нам ее и заканчивать... Что ж, поезжайте. Сейчас дам разрешение, вас проводят через посты.- Я встал.
– Один экземпляр рукописи оставляю себе - для контроля.

А он уходить не спешил.

– Алексей Дмитриевич, вы не могли бы уделить мне минут сорок? Знаете, в завершение всей серии уже сейчас просится ваше интервью. Тогда материал заиграет по-настоящему, обретет реальные черты среди всей этой фантастики.

– Вам виднее, - согласился я.
– Полчаса, не больше. И повторяю: никаких дискуссий. Вопрос - ответ. Начали.

– Я могу не стесняться, формулируя вопросы? Вы не заставите меня проглотить диктофон?
– Это уже шло в запись.

– Можете, - я улыбнулся. Что, конечно, в запись не вошло.

– Извините, полковник, я не берусь оценивать ваши действия, это не моя компетенция. Но даже мне ясно, что ваши методы борьбы с преступностью сами по себе преступны.

– Во-первых?
– подсказал я.

– Вы узурпировали власть в городе, так это называется...

– Наверное, - я пожал плечами.
– Я как-то не задумывался об этом. Не было времени. Я сделал то, что считал нужным. Для блага большинства людей. Во-вторых?

– Вы устранили законную власть...

– Незаконную, - подчеркнул.
– Вся эта так называемая власть сейчас под замком в ожидании суда. Он состоится на днях. На скамье подсудимых - бывшая администрация, представители правоохранительных органов, руководители предприятий, коммерсанты. Я распоряжусь, чтобы вам прислали стенограмму судебного заседания.

– Это чудовищно по своей сути. На каком основании вы привлекаете к суду облеченных доверием людей?

– Именно на этом основании. Что такое власть? Аппарат, которому поручено все жизнеобеспечение населения. Все заботы о нем. Управление экономикой, снабжение, транспорт, безопасность - что перечислять? И вот эта самая власть использовала это самое доверие и связанные с ним возможности для личного обогащения за счет интересов населения. Вот за это преступление они и ответят.

Он улыбнулся, не дурак ведь. Хоть и подлец.

– По вашей методе, полковник, придется пересажать полстраны.

– Ну это вы преувеличиваете, я имею в виду количество. А сам принцип конечно. Надо - пересажаем.

– Знаете, ваша борьба носит отчетливые политические признаки.

– Конечно. Ведь в той или иной степени политика и экономика являются главными факторами, определяющими уровень и структуру преступности в государстве. А если вы имеете в виду политическое воспитание моих людей, то это тоже входит необходимым звеном в мою программу - ведь при безразличии к положению в стране никто не сможет грамотно и самоотверженно исполнять свой служебный долг. Особенно это касается милиции. Тем более что, по убеждению умных людей, именно милиция является проводником идей власти.

– Но, простите, у нас есть Конституция, президент, законы. А вы, игнорируя все эти государственные правовые институты, устанавливаете свои законы.

– Да как же не устанавливать свои, коли существующие так плохи? Да и те не исполняются.

– Скажите, полковник, вот о чем. В своих законах вы ставите во главу угла жестокость. Но ведь вся история человечества говорит о том, что жестокость возмездия не останавливает злоумышленника. Даже больше - она порождает жестокость ответную.

– Каждому история говорит то, что он хочет от нее услышать. Мне вот она говорит совсем о другом. Разгул преступности останавливали именно неотвратимость возмездия, его быст рота и адекватная жестокость.