Чтение онлайн

Ирас во все глаза глядел на графиню, все больше чувствуя, что он желает добра и счастья этому чудному наивному созданию.

— У сестры и ее мужа Поля есть сын, — заметила Юнуши после небольшой паузы. — Майлин нарекла его Рогневальдом, в честь деда, а отец ничего о внуке даже слышать не желает, — Юнуши горько усмехнулась, — так что, учитывая, что Квифен дала обет безбрачия, а я, скорее всего, никогда не буду способна зачать дитя, других потомков у отца может и не быть, и, если он теперь отречется и от мальчика, его род на этом прервется. А ты, — Юнуши пристально посмотрела на Ираса, — ты когда-нибудь был женат?

Ирас вздрогнул. Но соврать не посмел.

— У меня была жена, — признался он, — но она умерла спустя год после свадьбы.

— Отчего же? — Юнуши сочувственно посмотрела на человека, не подозревавшая до этого, что его испытания отнюдь не заканчивались тяжелым детством и несправедливым заключением в тюрьму.

— Она умерла во время родов, когда пыталась дать жизнь нашему первенцу, — слова давались Ирасу тяжелее, чем все пытки мира.

— А ребенок? — розовые глаза сверлили темного паладина.

— Я не знаю, что с ним теперь… — честно признался Ирас. — После того, как меня обвинили в предательстве и бросили в темницу, я потерял его след.

Тут Ирас поднялся, давая понять, что разговор на этом закончен.

Небо за окнами посветлело, предвещая скорый рассвет. Они как раз выходили из кухни, когда что-то стукнуло в парадную дверь. Ирас с графиней тут же поспешили в переднюю, куда вскоре выбежала заспанная Алис и еще несколько слуг и лакеев. Кто-то снаружи явно пытался вскрыть забаррикадированный проход. Юнуши и Алис робко отступили за спину Ираса, а тот схватил с комода первый попавшийся ему в руки предмет — массивную золотую статуэтку, изображающую Мафр, Богиню Плодородия. Второй же рукой он нащупал в кармане пальто темно-зеленый кристалл — единственное сокровище, которым он владел и которое собирался теперь использовать против обидчиков.

Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появился сам лорд Бартолд в парадном облачении. Его окружала суровая свита с двуручными молотами и алебардами. Чуть поодаль от него стоял с хмурым видом его сын Брунс. Процессию замыкал низенький полненький гном в скромном монашеском одеянии, едва сходившемся на его круглом животе. Лицо гнома все было покрыто седой порослью, голову украшала скромная митра.

— Отец, — графиня медленно вышла из-за спины темного паладина, вооруженного фигурой ее верховного божества.

Зименф сурово смотрел на дочь, но еще строже смотрел на Брунса его отец, лорд Шуттгарта.

Для прояснения ситуации вся компания оккупировала малую столовую, располагавшуюся у самой кухни. Рассвет еще не до конца мог пробиться сквозь туманное утро, и всполошенные слуги спешно начали зажигать свечи и готовить завтрак, чтобы приветствовать нежданных почетных гостей. В центре стола восседал лорд Бартолд, явно встревоженный тем, что все в жизни его сына шло не так благополучно, как он полагал. По правую руку от него сидел Верховный Жрец Зименф, по левую, поминутно обдавая Ираса презирающим взглядом, расположился и сам Брунс, надутый, как провинившееся дитя. Юнуши сидела напротив тройки мужчин, как обвиняемая на домашнем суде. Ирас стоял за ее спиной, готовый в любую секунду вступиться за свою маленькую госпожу, но его вместе со всей прислугой, включая Алис и лакеев, разливающих напитки, попросили немедленно выйти вон.

Первым заговорил лорд Бартолд. Он искренне извинился перед жрецом и его дочерью за своего вспыльчивого сына, деликатно упомянув про то, что мудрец, возможно, ошибся, ведь за долгое время его невестка так и не смогла зачать дитя. Убежденный в справедливом пророчестве, Зименф выразил уверенность, что никакой ошибки тут нет. Согласно откровению мудреца Дайчира, «будущий король родится из самого сердца льва». И если гномье царство соответствовало на проекции звездного неба его задней лапе, то сердце должно было приходиться на торговый южный город Гиран.

Бартолд был вынужден признать справедливость такого исхода:

— Могущественный Хаэл поклялся завоевать Аден[2] и Орен для истинного короля, потомка великих императоров. А лично мне он пообещал, что, после того как падут эти два великих оплота людей, гномы смогут присоединиться к нему в торжественном марше на Гиран, и тогда юг будет взят. Ты видишь, — сурово обратился лорд к Брунсу, — вам двоим вместе с этой женщиной суждено править одним из величайших городов. И именно там будет зачат ваш наследник — будущий король гномов и правитель всего мира.

— Воистину так, мой лорд, — наставительно произнес Зименф. — Но жажда Вашего сына получить все полагающиеся ему дары немедленно ставит под угрозу весь наш план. Подумайте только, до чего дошли эти двое… — он мельком глянул на Брунса, а затем перевел суровый взгляд на дочь, теребившую в руках салфетку, — разводиться они, видите ли, вздумали. Выясняют отношения, когда на кону стоит благополучие всего народа.

Брунс с супругой смирно выслушивали пылкую речь жреца.

— Неужто вы оба забыли, что мы, гномы, — избранная раса. Даже гиганты признавали это, потому-то и оставили нам самые сокровенные свои тайны в виде книг и лабораторий. Богиня Мафр создала саму землю. И она же создала нас, гномов. Земля держит нас, кормит, дает силу и мудрость. Даже здесь, на самом севере, куда нас безжалостно вытеснили все остальные расы, она дала нам нескончаемые ресурсы шахт и рудников. Но поверьте мне, скоро это время унижения и пресмыкания для гномов закончится, и моей дочери суждено сыграть в этом немалую роль. И если ты, Брунс, — Зименф строго посмотрел на юного графа, — недоволен предоставленной тебе возможностью, я думаю, нам не составит труда найти другого достойного претендента, хотя, зная твоего отца, многоуважаемого нашего лорда Бартолда, я бы очень хотел, чтобы именно ты был рядом с моей дочерью.

Брунс еще раз принес свои извинения как жрецу, так и супруге, и, разрешив все вопросы, собрание было распущено.

Юнуши слово в слово передала беседу ожидавшему ее в библиотеке Ирасу, на что тот лишь посочувствовал, что графиня снова оказалась втянута в события, которые ей не по душе.

— Но это не самое страшное, — промолвила гномка, помрачнев. — Лорд Бартолд намерен отослать тебя обратно в Рун. Он четко дал всем понять, что отныне наши тренировки окончены. Конечно, немалую роль в его решении, как всегда, сыграл мой отец.

Ирас не нашел, что сказать.

Графиня была подавлена. Обняв Ираса на прощание, она поблагодарила его за все хорошее, что он для нее сделал за то недолгое время, что они были знакомы, после чего, сдерживая плач, выбежала вон из библиотеки.

Уже в холле сам лорд Бартолд передал Ирасу те же слова, но в более грубой форме, потребовав, чтобы паладин немедленно собирал вещи и к вечеру отбыл в Рун, где он может возвращаться в тюрьму или присоединиться к армии Его Величества по усмотрению отвечающих за него мастеров и магистров.

— И отныне не смей и на сотню шагов приближаться к моей невестке, — закончил гномий лорд свою гневную речь.

Ирас, поклонившись, вышел вон и, вернувшись в свою каморку, немедленно взялся за перо.

«Герцог!

Пишу Вам срочное письмо, поскольку по приказу вашего протеже в Шуттгарте, а именно лорда Бартолда, буду вынужден покинуть город до заката этого дня, в связи с чем мне придется прервать свою миссию. Замечу, что в таком случае интересующая Вас особа останется без моего покровительства, защиты и поддержки в среде неблагоприятной и не способствующей ее обучению. К тому же вынужден доложить, что Ее Светлости и так уже был причинен значительный физический ущерб со стороны ее мужа-самодура, и я выражаю искренние опасения за ее жизнь и благополучие. Не так давно и на меня самого было совершено покушение, и я практически уверен, что в этом замешан сам граф Брунс. Нападавшие были мелкими наемными разбойниками, в связи с чем, даже если бы их и задержали, практически невозможно бы было доказать причастность к этому происшествию сына лорда. Посему уповаю лишь на Ваши своевременные и разумные действия.