Чтение онлайн

Варшавский опускает голову.

– Мы и в самом деле функции, а не люди, – говорит он.

– Именно так, – соглашается Колесниченко. – Мы живём только тогда, когда нам находят применение. Когда мы нужны.

Варшавский поднимает глаза на собеседника.

– Тогда выполни свою функцию до конца, Володя. Найди.

– Да, – кивает Колесниченко. – Я найду.

Без двадцати минут двенадцать флаер министра дел ближнего космоса Анатолия Филипповича Варшавского опускается на специализированную площадку на территории резиденции Президента Джейкоба Якобсена близ города Бургхальден, Швейцария, Объединённая Европа. Варшавский выбирается наружу, за ним – охранник-секретарь Алексей. Их встречают три человека. Первый – низенький, с длинными чёрными волосами, расчёсанными на прямой пробор, холодными прозрачными глазками и тонким острым носом. Это Камиль Эйткен, личный секретарь господина Президента. Остальные – крепкие парни в форменных костюмах, охранники.

– Добрый день, господин Варшавский. Мне нравится ваша пунктуальность.

– Добрый день, господин Эйткен.

Они идут по направлению к резиденции. Особняку лет восемьсот. Огромный, каменный, с резными карнизами и старомодными деревянными рамами, он кажется островком прошлого в этом дивном новом мире.

– Господин Президент ждёт вас в полдень. У нас есть некоторое время для разъяснения обстоятельств вашей встречи.

– Я слушаю вас.

– В первую очередь, вы должны понимать, что ни одно слово, которое будет сказано в этих стенах, не должно выйти за их пределы.

Варшавский степенно кивает.

– Второе: даже я не знаю, о чём хочет поговорить с вами господин Президент. У него свои мотивы, и он нечасто делится ими с окружающими. Но по всему чувствуется, что будет принято некое судьбоносное решение. Учитывая ваши последние политические шаги, я полагаю, что Президент или поддержит вас, или не поддержит.

– В любом случае предстоит ещё местное утверждение.

– Это вторично. Поддержка Президента поможет вам на всех уровнях. Даже Корфи вряд ли сможет на что-либо повлиять против решения Якобсена. То же касается ситуации, в которой Президент откажется вас поддержать.

Некоторое время они идут молча.

– В помещении, куда мы сейчас войдём, ваш помощник должен будет сдать оружие. Сканеры уже просветили вас. Во втором помещении наша группа разделится. Мы с вами пойдём к Президенту, ваш секретарь будет препровождён в комнату для отдыха. Доступ к Президенту имеет только то лицо, которое непосредственно приглашено.

Варшавский слушает молча.

– Когда вы в последний раз встречались с Президентом? – спрашивает Эйткен.

– В марте две тысячи шестьсот семнадцатого, если вы имеете в виду личную аудиенцию.

– Именно её. Что ж, с тех пор многое изменилось. Президент Якобсен немолод, и вскоре ему так или иначе придётся покинуть свой пост.

Эйткен замолкает. Варшавский анализирует последнюю фразу секретаря. Ему обещают президентский пост? Или не обещают, но предлагают?

Они уже подходят к зданию. Тяжёлые деревянные двери, огромный холл с каменным полом и камином выше человеческого роста.

Алексей сдаёт лёгкий шоковый пистолет. Варшавский и Эйткен молча идут дальше.

Они проходят бесчисленные анфилады комнат, обставленных в викторианском стиле. Иногда попадаются слуги в старомодных ливреях.

У господина Президента неплохая жизнь, думает Варшавский.

– Вот мы и пришли.

Эйткен открывает очередную дверь, и они оказываются в большой приёмной. На старинных маятниковых часах – без пяти минут двенадцать. За массивным столом сидит симпатичная брюнетка. При появлении гостей она встаёт.

– Добрый день, господин министр, – здоровается она. – Господин Президент уже готов принять вас.

Варшавский вежливо склоняет голову.

Эйткен встаёт к нему лицом и буравит его своими маленькими холодными глазками.

– Только помните одно, господин Варшавский. От этой встречи зависит не только и не столько ваш политический успех. От этой встречи напрямую зависит ваша жизнь.

Он знает гораздо больше, чем говорит, чёртов лжец.

Двери в кабинет Якобсена открываются.

Кабинет тонет в полутьме. Он огромен, и в дальнем его конце за столом сидит человек, чьего лица Варшавский разобрать не может.

– Добрый день, господин Варшавский. Давно не виделись, не так ли?

Старческий, хриплый голос. Немного надменный, чуть-чуть ироничный.

Варшавский склоняет голову.

– Добрый день, господин Президент. Давно…

Стол едва освещён пробивающимися сквозь щели в задёрнутых занавесях пятнами солнца. В круге света появляется рука в тёмной перчатке.

– Присаживайтесь, господин Варшавский. Негоже нам разговаривать, когда я сижу, а вы стоите.

Министр принимает приглашение. Кресло – очень глубокое, очень мягкое. Никакой электроники – оно сделано как минимум пятьсот лет назад.

– Как ваша дочь, господин Варшавский?

– Спасибо, прекрасно. Работает в лаборатории анабиоза.

– Анабиоз, да… Гениальное изобретение. Шаг в будущее…

Варшавскому не очень удобно разговаривать. Он привык видеть глаза собеседника.

– Но вам, Анатолий Филиппович, мало анабиоза. Вам нужна ещё и машина времени.

Всё знает. Глаз не видно, но глаза – повсюду.

– И ещё, Анатолий Филиппович, вам нужны опыты над людьми и принудительная эвтаназия для больных вринклом.

Варшавский ничего не может добавить. Якобсен просто констатирует факты.

– Я не люблю долгих отступлений, господин Варшавский. Не люблю мусолить заезженные темы и ходить вокруг да около. Вы были заинтересованы в этой встрече; более того, я полагаю, что предвосхитил ваше желание самостоятельно организовать встречу со мной. А теперь вы боитесь, что я не сделаю того, ради чего вам нужна эта встреча. Не отдам вам свой голос.

Якобсен – это единственный человек, с которым Варшавский не может вести нормальный диалог. Министр просто теряется. Конечно, львиная доля знаний Якобсена идёт от многочисленных наушников во всевозможных политических организациях, в том числе и в аппарате Варшавского. Но всё равно старику не откажешь в остром уме.

– Скажите мне откровенно, Анатолий Филиппович, вы рассчитываете, что я вас поддержу? Что вы думаете на самом деле? Я понимаю, что вы надеетесь. Но если бы некто сторонний спросил вас, что Якобсен скажет о вашем проекте, – что бы вы ответили ему?

Вопрос не в бровь, а в глаз. Варшавский представить себе не может ответ Якобсена.

– Я думаю, вы откажете мне в поддержке.

– Именно так. В том смысле, что именно так вы и должны думать. Но будь у меня намерение не поддержать ваши начинания, я бы вовсе не назначал этой встречи. Раз я её назначил, значит, у меня на то есть веские причины.