Чтение онлайн

— Я понимаю, что поступил подло, но если ты позволишь, я попробую объяснить. Просто выслушай… Не знаю, как описать это состояние. Наверное, это сравнимо с тем, как убавляют яркость на телефоне. Только вместо телефона — человек. Встаешь утром на автомате, делаешь какие — то заученные действия и ничего не чувствуешь, кроме бесконечного желания похоронить себя под толстым, мягким одеялом. Ешь изысканные блюда в лучших ресторанах, но не чувствуешь вкуса, он словно притупляется.

А помнишь как в детстве? Всё было безумно ярким и вкусным, даже обычная конфета могла доставить массу удовольствия, но со временем всё затухло. У меня это случилось, слишком рано. И вскоре пошли в ход алкоголь, сигареты и секс, они оживляли этот до банальности скучный мир. Пусть ненадолго, но делали его ярким, а меня живым. Но даже это со временем перестало приносить такое же удовольствие, как в самом начале: алкоголя и сигарет требовалось всё больше, а секс становился жестче.

Иногда чтобы что — то понять в этой жизни необходимо заплатить слишком высокую цену. Через две недели после того, как я зарубил твой проект, я попал в аварию и потерял отца и меня словно разбудили. Я снова стал чувствовать этот мир, но через боль и страдания и впервые в жизни задумался и захотел хоть что в себе изменить. Как будто бы появилось осознание того, что если я не перестану, вести себя как последний ублюдок, то закончу свою жизнь, не дотянув до тридцати.

А потом я познакомился с тобой, ты невероятно бесила меня и выводила из состояния равновесия, но самое удивительное, что мне снова стало интересно жить без тусовок и алкоголя. Мне хотелось видеть тебя, как можно чаще, пусть собирая этот гребаный мусор, но иметь возможность наблюдать за тобой. После каждой нашей встречи я был полон энергии и сил. Мне казалось, что я никого и ничего не хотел в своей жизни, так как тебя. И это стало моей ошибкой, нельзя теряя себя погружаться в другого человека. После того как мы перестали общаться я провалился в безнадежную пучину мрака, даже сейчас вспоминая это состояние мне становится не по себе. Кошка же стала моим личным проклятием, живым напоминанием о тебе. И когда я принял решение уехать, возможно, на несколько месяцев, я не придумал ничего лучше, чем оставить её у тебя. Прости, просто я знал, что с тобой ей будет хорошо.

— Если тебе было плохо, почему ты не попытался поговорить со мной?

— Я приезжал, но встретил твоего брата, он доходчиво объяснил, что ты счастлива со своим парнем.

— Он что сказал, что у меня есть парень? — удивилась я.

Глеб кивнул.

— Вот паршивец! — изумленно выдохнула я. Было неприятно, что брат решил за меня, но сильной обиды я почему — то не почувствовала. Неверное потому что я понимала, что он защищал меня так как мог и искренне в это верил.

— Значит, парня не было, — уверенно заключил Глеб. — Скажи мне, ты хоть иногда думала обо мне?

Полумрак палатки располагал к откровенности, а атмосфера была настолько непринужденной, что хотелось, говорить только правду.

Все время. Утром, днем и вечером и даже во сне ты не давал мне покоя. И даже когда мне казалось, что я ничего к тебе не чувствую, я продолжала мучиться вопросом: «Как ты там?» — подумала я, но выдохнула лишь тихое:

— Да… Почему ты уехал?

— Я хотел разобраться в себе и понять в чем смысл моей жизни.

Я замерла, судорожно соображая, что делать, потому что услышала шум приближающихся шагов и знакомые голоса.

Это что же сейчас будет?

Глава 31

Путешествия учат больше, чем что бы то ни было.

Иногда один день, проведенный в других местах,

дает больше, чем десять лет жизни дома.

А. Франс

Алиса

Ложись, — шикнула я, в панике утрамбовывая Глеба в стенку палатки. Быстро устроилась рядом, укрывшись летним покрывалом и вплотную прижалась к парню, надеясь, что в темноте мы сойдем за одно спящее тело.

— Она уже спит? И одеяло моё приватизировала. Я вообще — то его для себя тащил, чтобы под спальный мешок постелить, — возмущённо произнёс Илья, не успев появится в палатке.

Я почувствовала, как угол спасительной ткани пополз в сторону и изо всех сил вцепилась в него. Ужас сковал моё тело, я почувствовала себя провинившимся ребенком, которого застукали на месте преступления любимые родители.

Раздался шлепок, похоже, верная подруга Тая встала на стражу моего сна.

— Только разбуди! — полушёпотом зарычала она. — Ей и так нелегко. Разве ты не понимаешь? Представь, как бы ты себя чувствовал, если бы увидел человека, которого любил, довольным и счастливым без тебя?

— Да она радоваться должна, что этот мудила достанется кому — то другому.

Мне захотелось взвыть от досады, кажется, мои щеки заполыхали алым. Я не знала, что было хуже быть обнаруженным Ильей или то, что Глеб сейчас мог узнать про меня много нового и интересного.

— Сестру не трогай, — деловито распорядилась Тая.

— Да понял я, — пробурчал брат.

Раздалось шебуршание, видимо Тая, и Илья укладывались в спальные мешки. От напряжения и июльской жары мне казалось, что моя одежда промокла насквозь, страшно было представить, что сейчас творилось с Глебом, ведь он полностью скрывался под одеялом.

Судя по звукам и перешептываниям, рядом со мной лег Илья, а у стенки расположилась Тая.

Было в этой ситуации что — то запретно — сладкое и одновременно абсурдное. Я напоминала себе сумасшедшую, потому что мне хотелось находиться в этом моменте как можно дольше, чувствовать обжигающее дыхание Глеба на своих ключицах, вжиматься в его тело, ощущать всю силу его желания до головокружения в голове и пересохшего горла. Понимать, что он хочет меня, но не трогает и пальцем.

Он бы мог… О нет! О чем я думаю, находясь в сантиметре от собственного брата. Стало мерзко, но тело, охваченное самым древним инстинктом, так не считало. Оно хотело почувствовать руки Глеба везде, где только было можно и даже там где было нельзя.

За спиной послышалась возня, словно кто — то выбирался из спального мешка.

— Ты куда? — шёпотом спросила Тая.

— Там парни бухать пошли, чёт я подумал, зря я с ними не пошёл. Душно, твердо, трезвым не уснуть, — протянул брат.

— Но ведь завтра с утра в горы, — возмущенно выпалила Тая.

— А сегодня начинается мой законный выходной.

Никогда в жизни я так не радовалась намечающейся пьянке брата, как сейчас.

Я подождала, когда шаги Ильи окончательно удалились, и облегченно вынырнула из — под покрывала, заодно освобождая своего пленника.

— Это что такое? — послышался испуганный голос Таи, думаю, если бы здесь было светло, то я бы смолкла увидеть округлившиеся глаза девушки.

— Он уже уходит, — сообщила я, подталкивая Глеба на выход, когда парень скрылся за пределами палатки Тая ошарашенно спросила:

— Это, что Глеб? Вы что опять дружили?

— Нет! Ты что? Мы просто разговаривали.

— Под одеялом?

***

Азалия (сестра Глеба)

Я лениво листала книгу на телефоне, готовая вот — вот провалиться в объятия сна, как вдруг ночную тишину разрезал звук расстегивающейся молнии. Я резко села от чего телефон выскользнул из рук, и потерялся в груде вещей лежащих рядом, погружая меня в темноту. В входном проёме палатки показалось огромное патлатое чудовище. Воображение нарисовало мне страшного и голодного Йети. Холодный страх пробежал по позвоночнику.

Я схватила попавшийся под руку термос и со всей силы метнула его в зверя. Зверь неожиданно для меня взвыл пьяным мужским голосом:

— Бля — я–я…

Я облегченно выдохнула. Все ясно, никакое это не чудовище, просто нажравшийся до зеленых соплей парень перепутавший палатки.

— Молодой человек, тут уже сплю я, — сообщила я, нарушителю моего спокойствия. Глаза уже полностью привыкли к темноте, и я смогла различить в патлатом чудовище парня весь вечер играющего на гитаре, кажется, его звали Илья. Точно.