Чтение онлайн

***

Волосы собраны на затылке, глаза озорные и невероятно живые. Аккуратный носик, родинка на скуле и над уголком верхней губы. Дружелюбная улыбка: тёплая, лучистая. В ней не было жеманности или кокетства. Она не пыталась понравиться или привлечь внимание, но взгляд сам притягивался к ней снова и снова. Движения плавные, женственные, но вместе с тем уверенные и я хочу её всеми фибрами своей тёмной и изломанной души.

Смог бы я сейчас назвать её обычной?

Нет. Определённо нет.

Мне хотелось присвоить её себе. Забрать и никому не показывать. Нездоровое желание, граничащее с навязчивой идеей. Я понимал, что это неправильно, что Алиса не променяет свободу на золотую клетку. Это читалось в её отношении к другим людям, в её отношении к самой себе. Меня это восхищало и огорчало одновременно.

Во мне словно боролись два человека. Один хотел спрятать, подчинить. Второй же боялся надломить, причинить вред, боль и разочарование.

Я очнулся от своих мыслей, когда заметил, что девушка замерла с листом бумаги в руках. Чувство тревоги кольнуло в районе рёбер. Я встал с дивана и направился к ней.

— Алиса? — позвал её, отчего она вздрогнула. Я присел рядом с ней на колени, пытаясь рассмотреть, что её заинтересовало.

— Что это? Объясни мне, — она протянула мне листы.

Осознание того, что она увидела, накрыло волной паники.

— Я не понимаю… Почему на документах по выделению финансирования для конкурса стоит твоё имя? — растерянно спросила она.

— Отец переложил эту задачу на меня, — собрав своё самообладание, ответил я.

— Скажи, что ты не… — её глаза наполнились болью и я, не выдержав, отвёл взгляд в сторону — Это ты, да? Меня тогда? Ты вышвырнул мой проект из конкурса? Но почему? За что?

— Алиса. Выслушай меня, то, что было два года назад… Я был совсем другим человеком. Ты очень сильно разозлила меня тогда. Я тебя совсем не знал, — слова давались мне с трудом, но решил быть честным, к сожалению, это не помогло.

Разговор скатился в переход на личности и оставил после себя пустоту и разочарование. Она назвала меня жалким ничтожеством, с которым она дружила.

Дружила!

Хотелось схватить её за руку, прижать к стенке и отстоять своё право на неё прямо тут в прихожей, но я всеми силами сдерживался, позволяя ей уйти.

Уйти навсегда.

***

«Как забыть человека, который яркой вспышкой вторгся в твоё сознание?» — вопрос, который не даёт мне спокойно жить. Вопрос, который заставил приехать к ней для того, чтобы поговорить.

Вот только вместо Алисы я столкнулся с её разъярённым братом. Он без разговоров зарядил мне в глаз, если бы я ждал чего — то подобного, то, возможно, сдержался и не ответил. Но тут действуя на инстинктах, я подбил Илье правый глаз. Этот цербер перегородил вход в подъезд и орал, чтобы я к его сестре и близко не подходил, что она только пришла в себя, стала улыбаться и нашла парня, который меня убьёт, если я вздумаю посмотреть в её сторону.

«Нашла, сука, парня!» — эти слова пульсировали в висках, заставляя глаза наливаться кровью, а сердце заполняться чёрной ненавистью.

Мне необходимо успокоиться. Мне необходимо её забыть.

Влетаю в магазин расположенный недалеко от дома Алисы, покупаю бутылку виски и направляюсь к выходу, как вдруг что-то заставляет приостановиться, что-то очень знакомое. Я замедляю шаг и всматриваюсь в девушку с маленьким ребёнком на руках. Очень красивую молодую маму.

Неприятное чувство, похожее на зависть царапает в районе груди. Врастаю безымянной статуей в пол, между нами расстояние в пару метров. Это Диана.

Девушка, заметив меня, бледнеет и прижимает крошечную малышку к своей груди, словно пытаясь защитить её от меня. И когда только успела? Роняю взгляд на её правую руку и замечаю кольцо на безымянном пальце.

Сегодня просто день "офигенных" сюрпризов.

Представляю свой вид: подбитая физиономия, растрёпанная одежда, бутылка виски в руке. С губ срывается нервный смешок. Будь тут Азалия, она бы аплодировала стоя моему умению производить на людей отвратительное впечатление.

— Привет, — произношу я, сам не зная зачем. Она молчит, лишь сильнее вжимается в стену.

Чувство похожее на совесть несмело поднимает голову в моей груди. Я понимаю, что словами не перечеркнуть всё то, что я сделал, но всё равно зачем — то произношу:

— Слушай, я хотел извиниться. Если сможешь, прости…

К Диане как коршун подлетает рыжий парень, обеспокоенно рассматривая её.

— С тобой всё нормально? — спрашивает он у неё и прожигает меня угрожающим взглядом.

— Да, — тихо выдыхает она и прижимается к нему.

И вот на этого рыжего мудака она меня променяла? Мне становится тошно оттого, насколько заботливо он прижимает её к себе. Это не ревность, это зависть. Зависть, что они могут быть нормальными: жениться, заводить детей, жить долго и счастливо до конца своих дней.

Я окидываю их долгим изучающим взглядом, через силу улыбаюсь, но, скорее всего, моя улыбка походит на оскал раненого зверя. Отмечаю, как сильно от этого напрягается рыжий тип и мне хочется приложить его бутылкой по голове. Просто так, чтобы выпустить пар. Перевожу взгляд на маленький невинный комочек в руках Дианы и резко направляюсь к выходу из магазина.

Глава 27

Принято считать, что чудовища живут в темных подвалах,

под кроватями, в заброшенных домах.

Но на самом деле чудовища живут в нас…

Какое многогранное обилие разных чувств может уживаться в одном человеке: от пылко пламенной влюбленности окрашенной в ярко-алый до лютой ненависти покрытой темно-бордовым с рваными разводами черного.

Но не во мне…

Мне было больно от воспоминаний. Мне стало душно от людей.

Когда-то я наивно и доверчиво оголял перед ними свою душу, словно обнаженную нервами кожу, а они из любопытства прикладывали к ней раскаленные угли. Заглядывая в мои покрасневшие от боли глаза и мило улыбаясь, спрашивали:

— А разве тебе больно? Ты что-то чувствуешь?

Кромсая губы в кровь, сдерживая злые слёзы (ведь мужчины не плачут) я разучился чувствовать.

Разучился. Чувствовать.

Подставляю сентябрьскому порывистому ветру лицо, позволяю обнимать холодными объятиями кожу оголённого торса.

Потому что только так я могу снова почувствовать себя живым.

Ветер треплет мои отросшие волосы. На кожу обрушиваются влажные капли промозглого дождя, вызывая сотни зябких мурашек, босые ступни обжигает холодный пол, но мне нравятся эти чувства, они заглушают внутреннюю пустоту.