Чтение онлайн

Когда приходит время обмениваться клятвами, ее голос слегка дрожит, но она проталкивается. Она смотрит на меня со смесью решимости и уязвимости, как будто она пытается примириться с тем, что происходит. Мои клятвы звучат ровно, мой голос тихий, мои слова простые. Мне не нужно много говорить. Этот брак — это больше, чем слова — это власть, защита и контроль.

Священник дает нам последний сигнал, и я беру ее за руку, притягивая ее ближе. Когда наши губы встречаются, меня пронзает волна жара. Прошло слишком много времени с тех пор, как я целовал ее так, слишком много времени с тех пор, как я чувствовал ее под своим прикосновением. Поцелуй крепкий, долгий, и я чувствую напряжение в ее теле, когда она отвечает. Она может не хотеть этого брака, но она не может отрицать то, что между нами.

На короткий момент все остальное отступает. Гости, церемония, деловые сделки — все это меркнет. Есть только она и я, стоящие у алтаря, наше будущее запечатано в этом поцелуе. Я медленно отстраняюсь, моя рука все еще сжимает ее руку, мои глаза прикованы к ее.

Теперь пути назад нет.

Когда мы поворачиваемся лицом к толпе, я снова бросаю взгляд на свою мать и Тайлера. Он все еще ерзает, его маленькие ручки тянутся, не осознавая значимости момента. Я не могу не задаться вопросом, какая жизнь у него будет, если он вырастет под моей тенью, унаследовав все, что я построил.

Глаза Дженнифер блестят от непролитых слез, когда мы готовимся покинуть церемонию. Она была молчалива большую часть дня, напряженная, почти замкнутая. Я внимательно наблюдаю за ней, пока она стоит в нескольких футах от моей матери, Кати, которая держит Тайлера на руках. Мальчик снова смотрит на меня, выражение любопытное, но спокойное. Дженнифер, с другой стороны, выглядит какой угодно, но не непринужденной.

— Мне нужно быть с ним, — шепчет она дрожащим голосом, наблюдая за спящим сыном. — Он никогда не был ни с кем другим. Он был только со мной.

Катя делает шаг вперед, выражение ее лица мягкое, но твердое. Ее серые глаза, пронизанные мудростью, встречаются с глазами Дженнифер с устойчивым спокойствием. — Тебе не нужно беспокоиться, — успокаивающе говорит Катя, нежно покачивая Тайлера на руках. — Я вырастила троих мальчиков — Тимура, Максима, Сержа — и поверь мне, я смогу позаботиться о твоем сыне на одну ночь.

Взгляд Дженнифер мечется между Тайлером и Катей, ее тревога ощутима. Я знаю, что она разрывается, защитная мать в ней воюет с реальностью того, во что превратилась наша жизнь. Моя мать, Катя Шаров, не просто кто-то. Она матриарх нашей семьи, женщина, которая столкнулась с ужасами, которые Дженнифер не могла себе представить, и все же вырастила нас в тени этого насилия. Если кому-то и можно доверять в отношении Тайлера, так это ей.

— С ним все будет хорошо, Дженнифер, — говорю я, подходя к ней. Мой голос тихий, сдержанный. — Он с моей мамой. Она знает, как с ним обращаться.

Дженнифер закусывает губу, слезы на ее глазах грозят пролиться наружу. Я знаю, как ей тяжело, но я также знаю, что у нее нет выбора. Больше нет.

Неохотно кивнув, она наконец отпускает его, быстро вытирая слезы, прежде чем они успеют пролиться. Она подходит ближе к Кате, нежно целуя Тайлера в лоб. — Спокойной ночи, детка, — шепчет она, ее голос едва слышен.

Катя ободряюще улыбается Дженнифер, затем смотрит на меня. — Не волнуйся, Тимур. Он проспит всю ночь. К твоему возвращению я его накормлю и уложу отдыхать.

Я киваю, полностью доверяя ей. — Спасибо, мама.

Когда мы поворачиваемся, чтобы уйти, Дженнифер колеблется, оглядывается еще раз, прежде чем последовать за мной к машине. Напряжение в ее плечах заметно, но я не давлю на нее. Пока нет.

Сначала едем тихо, воздух между нами густ от невысказанных слов. Я смотрю на нее, замечая, как она смотрит в окно, ее мысли явно где-то в другом месте. Наверное, с Тайлером. Я понимаю, но ей нужно приспособиться. Это наша новая реальность.

— Мы остановимся в особняке, — говорю я, нарушая тишину и сосредотачиваясь на дороге впереди. — Он достаточно большой для нас троих, и у вас там будет все необходимое.

Дженнифер не отвечает сразу, ее глаза все еще прикованы к пролетающему пейзажу. Ее молчание раздражает меня, и я крепче сжимаю руль.

— У тебя, конечно, будет свое пространство, — продолжаю я. — Место, где ты будешь растить Тайлера, где ты сможешь жить с комфортом.

Все еще ничего. Она отстраненная, закрытая. Это начинает меня бесить.

— Дженнифер, — говорю я, на этот раз резче. — Это происходит, нравится тебе это или нет. Теперь ты моя жена. Вы с Тайлером будете жить со мной. Конец истории.

Наконец ее взгляд переключается на меня, ее глаза полны эмоций, которые я не могу толком прочесть. — Зачем мне говорить? Это произойдет в любом случае, — бормочет она, ее голос тихий.

Я не отвечаю сразу, потому что она права. У нее не было выбора. Это уже не то. Это ее жизнь сейчас, и ей нужно это принять. Я не собираюсь позволить ей утопать в жалости или сожалении.

— Теперь мы семья, — говорю я просто, голос мой тверд. — Вот что имеет значение.

Дженнифер снова поворачивается к окну, но я замечаю, как ее руки сжимают ткань платья, как сжимается ее челюсть. Она что-то сдерживает, что-то, что она хочет сказать, но не говорит. Я знаю, что она ненавидит эту ситуацию, ненавидит меня за то, во что я ее втянул. В глубине души есть часть ее, которая не полностью ненавидит это.

Притяжение между нами все еще есть, кипит под поверхностью. Я не могу отрицать, что мне нравится знать, что она моя, даже если она против этого. Теперь она принадлежит мне, и я сделаю так, чтобы она помнила об этом каждый день.

Машина подъезжает к особняку, и я еще раз бросаю на нее взгляд, прежде чем выйти. — Добро пожаловать домой, — говорю я, придерживая для нее дверь.

Дженнифер колеблется мгновение, затем выходит, ее глаза окидывают взглядом раскинувшееся перед нами поместье. Я вижу опасение на ее лице, неуверенность. Она нервничает, и так и должно быть. Жизнь со мной не будет легкой, но это единственная жизнь, которая у нее сейчас есть.

Когда мы идем к входу, я оглядываюсь на нее. — Тайлер будет здесь завтра. Ты скоро его увидишь.

Мы поднимаемся по широкой винтовой лестнице, тишина между нами прерывается звуком наших шагов по полированному дереву. Особняк возвышается вокруг нас, величественный и внушительный, но напряжение Дженнифер ощутимо. Я чувствую ее беспокойство, когда она оглядывается, впитывая величие, которое теперь стало ее домом.

— Твои вещи скоро доставят из Италии, — говорю я, пока мы идем по длинному коридору к главной спальне. — А пока у тебя есть все необходимое… и это красное платье. — Мои губы дергаются в ухмылке. Это платье запечатлелось в моем сознании — сексуальное, кружевное и почти не оставляющее простора для воображения.