Чтение онлайн

Подростком я, случайно войдя в комнату, где смотрели телевизор, был потрясен тем, как герой подробно окутывал шарфом шею. Подробно и одновременно с ленивой небрежностью. Я не мог не передразнить.

Так И. Смоктуновский одним жестом (я тогда не знал, что играл он) научил меня чувствовать кожей.

6. В роли сигнала человек может облегчать или затруднять сигнальную деятельность другого вообще или в отношении явлений, сигнализирующих объекты тех или иных определенных потребностей.

ПРИМЕР № 42. ПРЕД УЧИТЕЛЕМ... В моем студенчестве психиатр, профессор Петр Фадеевич Малкин вызывал у меня благоговейный трепет.

Я работал тогда медбратом в психиатрической клинике.

Когда во время обхода профессор вдруг, походя, обращаясь ко мне, характерным для него жестом выбросив в мою сторону указующую ладонь, спрашивал свое обычное: "Правильно я говорю?”, я торопел. Терял дар речи. Забывал, что и о чем он вообще говорил. И с совершенно, как я себя ощущал, идиотским видом мотал головой, силясь что-то промычать.

7. Человек в роли сигнала может вызывать извращенные сигнальные реакции на используемые им сигналы.

ПРИМЕР № 43. ЗАНУДА. Невежественный двадцатидевятилетний молодой человек, прежде мечтавший стать властелином мира, теперь, сидя в психотерапевтической группе, ограничивается только тем, что при каждом удобном и неудобном случае дает сидящим с ним рядом советы. Про-

сит так или этак пересесть их, поменяться местом... Но часто встречает неожиданный для него отпор: игнорировании или негатив истинное поведение ему назло.

Когда он, теряя вместе с терпением маску слащавой вежливости, сердится, его очень легко в кружке принимают.

Его нудная, логически обосновывающая просьбы, вкрадчивость собеседников бесит, вызывает досаду, у некоторых злобу, даже почти истерику.

Его желание утвердиться, покомандовав другими, вызывает защитный негативизм, извращает сигнальное влияние его просьб, отменяет сигнализируемые просьбами реакции других участников общения.

Вкрадчивость вызывает тревогу и агрессивные реакции на его очень безобидные и вежливые просьбы.

Его раздражение, оказываясь оправданным и понятным, успокаивает окружающих, и его резкости вызывает у них снисходительную улыбку, но не обиду.

Человеку, сознательно пользующемуся сигналами, надо понимать, что ряд явлений, имеющих для него сигнальное значение, может не иметь такового для его партнера по общению. – А

Когда в 19 лет я собрался жениться, мой женатый товарищ до пяти утра накануне регистрации, рассказывал мне о сложностях семейной жизни. О моей с будущей женой незрелости для такого взрослого дела как семья. Пытался меня, а до того нас обоих, отговорить от женитьбы. Я же не услышал в его словах ничего мне неизвестного. Напротив, пытался его успокоить, чтобы он согласился быть на моей свадьбе. Он не был.

Когда же, года через три, случайный знакомый обратился ко мне за советом, жениться ли ему, я ответил: “Нет!” Но, начав было объяснения, осекся на полуслове: я говорил те же слова, что слышал в ту предсвадебную ночь от своего взрослого товарища. Правда за ними теперь было совершенно иное для меня содержание: мой, а не чужой опыт...

Знакомый же все хорошо и с лету понимал, не слыша ничего нового.

Я махнул рукой: “Раз спрашиваешь, то, конечно же, не женись!...”

Из разговора об источниках сигналов для врача вытекают следующие практические вопросы.

1. Как стать врачу источником сигналов, сигнализирующим нужную эмоциональную реакцию на них.

ПРИМЕР № 45. КИСЛОРОД ПЕРЕКРЫЛИ!... Работая психиатром в районе, я проводил алкогольно-антабусные “пробы” на мизерных предварительных дозах антабуса и, давая выпить не больше 10-15 граммов водки.

Вдруг “спохватываясь”, что нет кислорода (а в аптеке напротив не вдруг найдут мужчину, который сумеет открыть кислородный баллон), “успокаивая”:

– Ничего! Ничего страшного, прилягте!
– поминутно щупая пульс одному и тому же пациенту на глазах других, прося сестру не переживать за “еще разве не принесенный?!” кислород и так далее и тому подобное, доводил “пробы” чуть ни до начинающегося отека легких и коллапсов.

Больше всего пугала желающих бояться спиртного сама перепуганная своим недосмотром с кислородом медсестра.

Зато не пили после таких проб лечащиеся от алкоголизма даже квас.

2. Как с наименьшими затратами выработать сигнальные значения явлений, сигналами не являющихся?

Как потенцировать собой действие лекарства? Как облегчить? Как помочь понять задачу, освоить новое для пациента содержание слов?...

3. Как стать сигналом достоверности сигнальных значений, используемых врачом сигналов?

4. Как лишить явление сигнального значения?

5. Как избежать извращенного влияния сигналов или с успехом для пациента использовать и такое влияние.

ПРИМЕР № 46. НЕВНУШЕНИЕ ВНУШАНИЯ. Внушение невнушаемости шизоидному пациенту улучшает его эмоциональные контакты!

6. Как облегчать сигнальную деятельность вообще?

ЗАБОТЯСЬ О ТОМ, ЧТОБЫ ЧАЩЕ ВЫЛЕЧИВАТЬ... Заботясь о том, чтобы стать и быть для моих пациентов источником сигналов непременного улучшения их состояния, неминуемой утраты болезни и выздоровления, заботясь о том, чтобы мои слова производили на пациентов действие, соответствующее их (слов) словарному значению, или значению, которое они имеют для меня, которое я в них, следовательно, вкладываю, заботясь о том, чтобы стать и быть источником сигналов, гарантирующим своим влиянием достоверность их сигнального значения, источником, подтверждающим соответствие сигнального значения явлений, используемых мной в качестве сигналов, их объективным связям с сигнализируемыми событиями, иными словами, чтобы быть и восприниматься пациентами честным, действительно знающим и отвечающим за результаты своих действий врачом, заботясь о том, чтобы быть врачом, опыту которого можно доверять настолько, чтобы по его совету суметь решиться поставить под сомнение свой опыт больного, захотеть этот пессимистический опыт подвергнуть практической проверке, захотеть и смочь создать себе условия для приобретения нового опыта, подтверждающего отношение к болезни врача, короче, чтобы быть для моих пациентов заразительным, способным увлечь их в более трудную, чем у больного, но и более содержательную, глубокую, сколь-нибудь более счастливую и с лучшими перспективами для самих себя, своих детей, своего дела и любимых людей, чтобы увлечь в более свободную, менее предопределенную, но более трудную жизнь здорового, чтобы заразить жаждой жить, полнее реализуя себя, чтобы иметь возможность чаще вылечивать, я избегаю давать словесные обещания, обнадеживать словами раньше, чем пациент приобрел свой опыт достоверности обнадеживающих слов, которые тогда не за чем уже говорить.

До сих пор мне, как мне кажется, удалось ни разу не солгать пациенту.

Я пытаюсь развенчать декларируемую веру в лечение. Побудить к проверке своих и врача возможностей. К приобретению опыта, знания. Не веры, чреватой разочарованием, а уверенности, убежденности, которых уже ничто не в состоянии отнять.

Когда мой пациент говорит о вере и надежде, я говорю о сомнении, отсутствии гарантий. О жажде, любви, стремлении. Об отсутствии у тонущего иного выхода, кроме барахтанья до последних сил и хватания за все, за что можно схватиться, о том, что у барахтающегося просто объективно больше шансов, чем у “мудреца”, “вычислившего” неизбежность гибели и без сопротивления тонущего.