Чтение онлайн

Нереализованностъ потребностей. Руководствуясь в своем осознанном поведении одной потребностью в одобрении, демонстрант, словно не имеет других нужд, часто не знает, что они у него есть, не осознает и очень нередко сам не реализует других своих потребностей. Не реализует сам не только потребности в сигналах возможности удовлетворения других потребностей, но и потребности в сигналах прямого удовлетворения (в объектах природных потребностей и их сигналах).

Демонстрант на столько, на сколько он демонстрант, не умеет ни осознать, ни преднамеренно реализовать свои нужды. Либо реализует их только рефлекторно (под влиянием уже полученного объекта, когда “в рот положили”), а не под влиянием неудовлетворенности (без и до появления объекта).

Если же Я-идеалом те или иные, уже имеющиеся потребности демонстранта отвергаются, то они не осознаются. Сознательно не реализуются. А их объекты и сигналы этих объектов вызывают нередко искаженные и парадоксальные реакции.

Погоня за ненужным. Если те или иные потребности признаются Я-идеалом непременными, то они реализуются часто независимо от наличия действительной неудовлетворенности и степени их неудовлетворенности.

Труд утверждать себя несуществующего. Часто демонстративная деятельность организуется, реализуя у человека потребности, которые он в соответствии с Я-идеалом должен был бы иметь, но которых у него нет. В этом случае одобренная Я-идеалом, бесполезная для демонстранта деятельность на сознательном уровне успокаивает его ощущением соответствия собственным требованиям, но ничего не удовлетворяя, сил ему не возвращает.

Ожидание благодарности и обиды на неблагодарность людей. Бесполезная для демонстранта деятельность, например, эти пресловутые, вечные хлопоты “ради других”, побуждает ждать от окружающих платы заботой (благодарностью), и быть обиженным на неблагодарность этих окружающих.

Отчуждение окружающих. Ощущая эмоциональную бессодержательность ("холодность”, “пустоту”) поведения демонстранта, окружающие реагируют на него, если не агрессивно, то отчужденно, и уж, во всяком случае, не благодарно.

Во всех случаях демонстративная деятельность, “сдвинутая” относительно потребностей первого Я демонстранта, оказывается неудовлетворяющей эти потребности.

Эмоциональшя дезорганизация и невротические расстройства. Это и выражается недемонстративными эмоциональными проявлениями, которые либо игнорируются, либо неверно понимаются в своих причинах. Неосознаваемые в причинах эмоциональные проявления неудовлетворенности потребностей первого Я демонстранта, проявляются “беспричинными” или ложно понимаемыми перепадами настроения, “необоснованной” тревогой, истерическими страхами... Тогда вегетативные проявления эмоциональности, отражающей неудовлетворенность, становится, например, мигренью, дискинезиями, содержанием иной невротической симптоматики.

Изменение энергетического тонуса поведения. Поведение в соответствии с отсутствующими, но требуемыми Я-идеалом потребностями (назовем их здесь “псевдопотребностями”), подхлестываемое неудовлетворенностью действительно имеющихся нужд и бесполезностью имитирующей их деятельности, сначала оказывается сверхэнергичным, экзальтированным. Потом становится энергетически приглушенным, вялым - непродуктивным и с точки зрения его соответствия демонстративно выдвигаемым целям.

Мотивационный пролапс. Такое поведение истощает мотивацию. Это проявляется снижением эмоционального тонуса, апатией, деперсонализационно-дереализационными расстройствами, переживанием “потери” смысла жизни и так далее.

"Извращение" влияния объектов потребностей и "выпадение функций". На фоне связанной с псевдопотребностями демонстративной деятельности объекты тормозимых в реализации действительных потребностей, провоцируя извращенные рефлекторные реакции нередко вызывают выпадение функций: псевдопуэрилизм, псевдодеменцию, истерическую амнезию, истерические парезы, афонию, мутизм, расстройства слуха и так далее.

"Ничегонехотение" демонстранта и проблема удовлетворения. Удовлетворенным демонстрант оказывается только тогда, когда получает одобрение, и когда одобряющие сами удовлетворяют его потребности. Последнее трудно, так как, получив одобрение, демонстрант ведет себя так, будто ни в чем остальном не нуждается, но делает одолжение, претерпевая заботу о нем. Он ведь ничего не хочет или хочет только того, чего хотеть “положено” и что дать ему “должны”.

"Игра" в счастливость и несчастливость. “Играя” реализацию потребностей, демонстрант “играет” и удовлетворение, и наглядные, доступные имитации, внешние проявления эмоциональности, которые заметны для его осознанного наблюдения и убеждают его самого. Он верит в свою игру и остается чаще вечно неутоленным. Но действительной неудовлетворенности либо не сознает, либо не знает ее причин.

"Дайте мне то, что я у вас не возьму!" Удовлетворить демонстранта очень трудно потому, что то, что он считает нужным, ему не нужно, а то, в чем он действительно нуждается, кажется ему не только несущественным, но часто даже отвратительным.

Сам для себя– невидимка. Свое первое Я, свои первые потребности, а вместе и их объекты для демонстранта либо не существуют, либо обесценены.

Одобрение, за которым следует удовлетворение потребностей ребенка помимо его инициативы и активности, а в последствии потребность в таком одобрении могут препятствовать осознанию иных потребностей, формированию навыков самостоятельного удовлетворения, препятствовать и формированию необходимых для равноправной жизни среди людей специфически человеческих потребностей (в заботе, в других людях, быть, а не казаться нравственным и так далее).

Одобрение, за которым следовала подавляющая инициативу и самостоятельную активность обслуга и потребность в таком одобрении могут препятствовать формированию из ребенка человека, задерживать его включение в человеческую среду.

Одобряющие, удовлетворяющие все потребности ребенка, не зависимо от полезности его действий для самого себя и для них, пресекающие его продуктивную активность и поддерживающие только его формальные, демонстративные проявления лишают его необходимости создавать себе свою человеческую среду (в качестве залога успешной, инициативной самореализации) полезным для других людей образом. Такие одобряющие препятствуют формированию у демонстранта потребности в заботе о других.

Формирующие демонстранта общественные условия побуждают его имитировать, производить впечатление нравственного человека, но не помогают, а препятствуют усвоению им нравственных норм в качестве регулятора его переживания и поведения, то есть препятствуют формированию потребности быть нравственным как внутреннего регулятора жизнедеятельности демонстранта.

Люди для демонстранта– средство. Общество, отдельные люди становятся объектами потребностей демонстранта. Но не как объект заботы, не как равные с ним члены его среды, частью которой он является, а почти как и для Маугли, остаются для него подобными предметами, средствами удовлетворения его нужд.

В этом причина всех его бед и обид. Предметом и средством для него не хочет быть никто. Отвергнув всех в качестве людей, он сам сделал себя отвергнутым. Лишившимся своей стаи, одиноким Маугли.

"Люди остаются для него предметом, средством..."

Способом добывания этого “предмета-средства” является для демонстранта демонстративная деятельность.

Зависимость– месть воспитателей демонстранту за их преступление перед ним. В отличие от Маугли он внутренне очень зависим от этого “предмета и средства” (то есть от людей, от общества в целом). Без людей он вовсе не умеет в таком случае существовать. Они, а не волки - залог возможности его существования.