Чтение онлайн

– Ты еще здесь, значит. Не надоела им, - выговорила Хельга язвительно, когда Бебхен приблизилась.

Та чуть заметно задрожала, ни то от страха, ни то от гнева, но неожиданно для братьев нашлась с ответом:

– Не надоела. В отличие от некоторых.

Глаза у Хельги выпучились так, что еще чуть-чуть и вылетят из орбит. Ее лицо скривилось в уродливой гримасе, и она уж готова была ответить, но тут до них донесся звук шагов, и ее бывшая рабыня, самодовольно улыбнувшись, объявила:

– А. Вот и Бианка!

Бебхен не сдерживала свой восторг от преображения Бии. Стараниями Арин и двух служанок, умевших превосходно шить, девушка совершенно переменилась.

Платье с корсетом (одним из немногих, ведь у ардов эта мода как-то не прижилась), которое было мало Бебхен, отлично село на нее, а когда в дело вошли первоклассные швеи... И не подумаешь, что оно раньше предназначалось для кого-то кроме Бии.

Черный корсет, расшитый серебряным узором, придал итак стройной талии еще более обольстительный изгиб, а небольшую грудь приподнял к квадратному вырезу роскошного темно-синего атласного платья. У него не было рукавов и бретелек, а юбка, как это принято у ардов, не была широкой и облегала красивые округлые бедра. Темно-красные мягкие волосы Бианки собрали в изящную прическу. Ее упругие локоны обвили чудную серебряную диадему, которую одолжила Бии Арин (хотя она так прекрасно подошла ей, что хозяйка Оплота решила после пира подарить ее девушке и не собиралась принимать возражения), а тонкую шею украсила синяя бархатка с жемчугом.

Подле Бианки вышагивала Триш в прекрасном темно-бордовом с золотыми оборками платье схожего фасона и также подогнанного под ее фигуру. Ее светлые волосы заплели в традиционную прическу ардов: сложную косу с вплетенными в нее тонкими золотыми лентами, а на месте круглого выреза красовалось тяжелое и безумно красивое ожерелье с гранатами.

Хотя преображение Триш не входило в план, Биа на этом настояла. «Если делаете со мной, то делаете и с ней», - заявила она перед началом приготовлений. И сейчас Бебхен даже порадовалась, что не стала спорить.

Сногсшибательная Бианка, от которой у Гуна сердце остановится - это, конечно, удар. Но если при этом с ней будет еще и прекрасная спутница, очаровавшая Ларса... О, Хельга, должно быть, в ужасе!

С кровожадным азартом Бебхен наблюдала за реакцией окружающих. Она никогда не видела, чтобы Ларс потерял дар речи (хотя, видят предки, в жизни было много моментов, когда ему следовало бы его потерять), а Гуннар покраснел и смутился, как неопытный мальчишка.

Зато она много раз видела безумную ярость в глазах Хельги. Только вот сейчас эта ярость не могла выплеснуться наружу. Сейчас ардесса не может достать плеть, раскаленную кочергу или нож. Сейчас ее безграничной злобе придется остаться внутри, кипеть там, в груди, и Бебхен ужасно хотелось, чтобы Хельга в этой своей злобе сварилась заживо.

И она собиралась помочь ей приблизить это мгновение. Бешеную собаку пора было застрелить. И у Бебхен на этот счет давно сформировался план.

Она не предупредила Бию, хотя та играла в плане ключевую роль. Бианка не согласилась бы.

По ее мнению, они уже расквитались с Хельгой. Когда она прошла к Гуннару, подала ему руку, улыбнулась. Когда его глаза засияли, и он, кажется, забыл обо всем на свете, об ошарашенной и оскорбленной Хельге - уж точно, она расплатилась с хозяйкой Прибрежной крепости по счетам. Она показала себя и поставила ее на место. И не собиралась хоть как-то пересекаться с ней весь оставшийся вечер... А лучше - всю оставшуюся жизнь.

Когда в сопровождении Гуна, Бианка вошла в главный зал, она и не догадывалась, что месть Бебхен только набирает обороты.

Мужчины из числа гостей сначала встретили ее с восхищеннием, но потом поглядывали на нее лишь исподтишка, чтобы Гуннар не заметил.

Но он и не смог бы. Только в зале появилась Биа, такая прекрасная, такая особенная, он не мог отвести взора.

Когда она невзначай пересекалась с ним взглядом, когда легко и чуточку смущенно улыбалась, озадаченная всеобщим вниманием, сжимала его руку, Гун чувствовал себя бесстыдно счастливым. И он забыл обо всем на свете. О пире, о Хельге, о мести.

Была только она. Во всем белом свете только она.

Предки! Неужели он влюблен?

Он приобнял ее за талию, помогая сесть на скамью перед столом.

– Ты выглядишь совсем иначе, - Гунар не мог не отметить изменения в ее внешнем виде.

– Твоя мама и сестра переодели меня по вашей моде, - она подняла взгляд и посмотрела на него с очаровательной робостью, - тебе нравится?

– Ты бесподобна, - ответил он, нежно улыбаясь, - но это не из-за одежды. Хоть в фазорском платье, хоть в платье ардессы, хоть в обносках рабыни. Ты прекрасна в любом виде.

У Бии екнуло сердце, щечки зардели. И все же он умеет делать приятно... Она усмехнулась, даже чуточку нервно, и отвернулась. И как правильно реагировать на такие слова? Кто бы дал подсказку!

Начался пир, над столами нависло гудение: разговоры, стук чокающихся кубков, звяканье приборов по тарелкам. Долгое время голоса гостей были тихими и слабыми, но... Глоток за глотком, кубок за кубком и начался доносится смех, раздавались возгласы и веселые споры.

Только Хельга, сидевшая подле Хенра и Арин, оставалась молчаливой и мрачной. У Гуннара от одного только ее вида все внутри холодело. Она на многое была способна... А сейчас, пожалуй, могла бы выкинуть, что угодно.

Нужно как можно скорее придумать, как распрощаться с ней, как отправить восвояси. Оплот не место, а когда рядом его люди, его семья, Бианка - не время решать с ней вопросы. Но он точно решит их. Обязательно. Если он не найдет в себе силы окончательно и бесповоротно исключить эту женщину из своей жизни, она не даст покоя ни ему, ни тем, кто ему дорог.

Гун не догадывался, но и Биа думала о Хельге. Она осторожно поглядывала на нее, и от того, как побелела, притихла и словно бы вмиг постарела противница, становилось тяжело на сердце. Месть не принесла радости. Более того Бианка чувствовала себя виноватой.

Это ощущение ужасно ее злило. Ведь едва ли ардесса сожалела хоть об одном из своих поступков. Знает Господь, большая часть этих поступков просто ужасна.

Но, в отличие от Хельги, Биа не получала удовольствие, причиняя другим боль.

Невольно она задумалась: а обретет ли Гуннар покой, когда расквитается с Винсентом?

Как он чувствует? Как Хельга? Или как она?

Волей-неволей Бианка отвлеклась от этих мыслей

Гуннар весь вечер разговаривал с ней, осторожно прикасался и глуповато, даже наивно, улыбался оттого, что она не противилась его вниманию.