Чтение онлайн

Напротив трапезного стола, на подставке, лежало несколько золотых триумфальных венков, тут же стоял бронзовый парадный панцирь Адриана с полным набором военных знаков, вышитых золотом. И в довершение к этой коллекции, у стены – штандарт когорты преторианцев с крылатым драконом на верхушке.

– А, Тиберий! – зычным голосом возвестил префект. – Старый мерин! Возляг со мной, друг! Ливия, тащи еще вина!

Заплаканная миловидная девушка принесла кувшин, жалобно взглянула на гостя, и удалилась, вытирая глаза длинным рукавом хитона.

– Ты пьян, как последняя скотина, – дружелюбно отозвался народный трибун, расчищая себе место на соседней скамье.

– Сегодня можно. Сегодня у меня траур.

– Судя по твоему виду, траур продолжается по меньшей мере неделю. – Тиберий поднял подушку и протер ею липкий от вина стол перед собой. – В чем трагедия?

– Вот. – Адриан широким жестом обвел комнату. – Вином и слезами смываю позор, опустившийся на мою когорту. Все, нет больше славных преторианцев. Моих мальчиков приравняли к свиньям и толпой гонят под нож… Ливия!

Появилась все та же девушка, но с новым кувшином, поставила его на край стола, всхлипнула. Адриан приподнялся, схватил ее за руку, посадил к себе на колени, обнял, прижал темноволосую головку к своей груди.

– Плачь, девочка. Плачь, сегодня я разрешаю. – И сам, расчувствовавшись, затрясся в рыданиях.

Некоторое время Тиберий молча наблюдал за сценой всеобщей скорби, потом придвинул к себе чашу с водой, плеснул туда вина, поболтал.

– Мне тоже налей, – неожиданно трезвым голосом произнес префект, выпустил Ливию и потянулся к кувшину. – Не поверишь. Пью вторые сутки и ничего. Только голова трещит, а хмель не берет. Сижу, как могильщик. Выбираю. Тот или этот.

Он вытащил из-под подушек свиток и стило. Списки преторианцев – догадался Тиберий.

– Нужно пять человек. Кого я ему отдам?! У меня все как на подбор. Один лучше другого. – Адриан швырнул список на пол и подпер голову кулаком.

– Значит, слухи…

– Какие слухи! – Претор снова заорал, выпучив глаза. – Слухи! Вон стоит штандарт преторианцев. Сделай одолжение, пойди и преломи его через колено. Он больше никому не нужен!

– Транквилл, действительно, собирается приносить в жертву воинов императорской гвардии?

– Этот старый хрен потерял последние мозги! Ливия, пошла вон отсюда! – Девушка, потихоньку попытавшаяся прибраться на столе, выбежала из комнаты. – Он хочет пустить под нож отборные войска, лучших бойцов.

– Демоны требуют новых жертв.

– Демонам хватало рабов, – отрезал Адриан, потом как будто слегка успокоился, нахмурился, полез под стол, вытащил свиток. – Твой брат тоже, кстати, в списке.

– Знаю. Поэтому считаю, что пришло время изменить кое-что.

– Что? – Претор навалился животом на столешницу, чтобы быть ближе к гостю.

– У тебя здесь можно вслух обсуждать дела?

Адриан усмехнулся.

– Я всех отослал. В доме только Ливия, а она мне как дочь. Можешь говорить.

– Сколько раз преторианцы меняли императора?

– Дай подумать… трижды. Нет, четырежды. Включая деда теперешнего… Думаешь, пришло время продолжить славную традицию?

– Тебе виднее. Режут твоих людей… И, думаю, Клавдий будет счастлив занять место своего отца.

– Клавдий – дерьмо! Жалкий отморозок! Трусливая тварь. Ничтожество. Дегенерат.

– Ясно. А как тебе лурия Арэлл?

– Эта вертихвостка из Эллиды? Я видел ее. Она сиганула за борт «Гиеронта», когда Клавдий хотел заставить ее танцевать перед гостями. – Лицо префекта собралось смешливыми складками, живот под тогой заколыхался от сдерживаемого смеха. – Решительная девица. Но она чужестранка.

– Бабка императора была из Нита. И она правила десять лет. Одна.

– Ее поддерживал Некрос. – Как только речь зашла о демонах, Марий стал серьезным. – Если у Арэлл хватит ума, чтобы добиться его расположения, и если темный Повелитель не будет возражать против смены императора… Но сначала она должна выйти замуж за Клавдия.

– Ладно. Сейчас я пойду к Помпею. Может быть, удастся убедить его не резать преторианцев.

Префект кивнул.

– Ну, попробуй, попытайся. Может, получится. – Он снова повалился на скамью.

Тиберий, не попрощавшись, прихрамывая, направился к выходу. И уже через закрытую дверь услышал, как Адриан кричит:

– Ливия! Чистую тогу! Воды! И убери здесь все! Штандарт не трогай!

Значит, пришел в себя.

Следующая, менее приятная, поездка предполагалась в Претикапий, который возвышался на противоположном берегу реки. Блистательный и величественный.

К императору удалось попасть не сразу. Сначала пришлось унизительно долго ждать, сидя в просторном холле, украшенном рядом колонн. Тиберий сел на скамью, прислонился спиной и плечами к прохладной стене, вытянул ногу, начинающую поднывать в колене, закрыл глаза.

Все, что он делал, было ради Гая. Трудно в сорок лет, не имея семьи, оставаться равнодушным к желаниям младшего брата. Тиберий постарался, чтобы тот получил все, что он только мог дать. В том числе, и самую надежную защиту. Преторианцы были истинной военной элитой. Они считались самыми дорогими воинами в стране. Все – получили прекрасную физическую подготовку и лучшее вооружение, были избавлены от налогов, и имели постоянное неплохое жалованье. Но при этом редко принимали участие в настоящих военных действиях. А если даже и попадали на войну – только в случае ведения боевых действий лично правителем Рэйма – гибли гораздо реже, чем солдаты всех остальных родов войск. Императоры держали эти элитные войска «для себя». Своей персональной охраны. А также для того, чтобы не давать в обиду самих преторианцев, в большинстве своем – детей знатных патрициев. Именно поэтому в их число не попадали случайные люди.

Но сейчас народный трибун мучительно размышлял над тем, что младший брат, как и другие «драконы», может пострадать именно из-за своей «элитности». Если с Гаем что-нибудь случится, он никогда не простит себе этой ошибки… «Нет! – Тиберий резко прервал внутренний диалог. – Пока не следует бояться за его жизнь. Есть надежда, что телохранителя невесты наследника не зарежут в числе первых.»

– Лурий Тиберий… – прозвучало рядом тихо. Гратх открыл глаза. Раб почтительно поклонился, извиняясь за то, что нарушил его отдых. – Император ждет вас.

Народный трибун кивнул, поднялся и медленно вошел в покои правителя.

Здесь было полутемно. После ярко освещенного коридора некоторое время пришлось притерпеться к смене декораций. Потом глаза привыкли, и Тиберий смог разглядеть Транквила Помпея.

Тот сидел на золотом троне неестественно прямо, как будто к его позвоночнику была привязана палка. Глаза закрыты, остатки волос уложены жидкими волнами, опухшее лицо кажется серым. Тога, прошитая золотыми нитями, топорщится острыми складками.