Чтение онлайн

А о дальнейшей судьбе Вольфа Айви ничего не знала. Возможно, он ещё жив. Вот бы разыскать его, поговорить, посмотреть в глаза…

Хотя зачем? Что он, Адам, мог бы ему сказать? Что надеялся услышать? Предложение помощи? Раскаяние?..

Ну нет. На это рассчитывать не приходится. У них троих есть только они трое. Ни на кого больше во всём свете полагаться нельзя.

Хотя… Как раз в отношении Айви-Анны это, возможно, не совсем верно.

Сейчас Айви замкнулась в себе, оставшись один на один со своим чёрным отчаянием, со своими страхом и раскаянием. Она уже осознала, в какую грязную игру оказался втянутым её отец. Он вынужден был согласиться над эксперимент над своим ещё не рождённым ребёнком, а потом — все двадцать шесть лет жизни Анны — ему приходилось выбирать между двумя кошмарными исходами для неё: либо риск заражения нейрочумой, либо превращение в живой инкубатор для Незримых.

Айви только сейчас начинала осознавать, в каком аду жил все эти годы Патриарх Реджинальд Лестер. И теперь вся многолетняя концентрированная ненависть, которую она изливала на отца, давила ей на совесть, выжигала душу, как кислота. И, возможно, одним из мощнейших стимулов для того, чтобы удержаться по эту сторону безумия и выжить, для неё являлась потребность вернуться к отцу и попросить прощения.

Что ж, в таком деле все средства хороши… Адам даже готов был со всей возможной жестокостью поддерживать в ней это мучительное жжение раскаяния, чтобы она ни на миг не забывала о необходимости снова увидеть над головой голубое небо, а не кирпично-красный каменный свод…

«Идри… Отец. Почему ты не приходишь? Нам нужно поговорить».

Когда пропал Пауль, Айви надломилась ещё сильнее. Адам с трудом уговаривал её есть и пить; пару раз пришлось даже прибегнуть к ментальному воздействию. Осторожно, в пару касаний, чтобы она ничего не заметила. Но она пребывала в столь глубокой прострации, что, скорее всего, не почувствовала бы и более сильного «давления».

Потом Пауля «вернули». Израненным до полусмерти, плохо соображающим — и ненадолго. Судя по всему, от него требовалось только одно: доставить в лагерь этот проклятущий артефакт.

Адам, не обращая внимания на слабые протесты Айви, отобрал у беспомощного, бессвязно ругающегося лучевика фигурку и зашвырнул подальше, надеясь, что она разобьётся, и Чистая Кровь — Проклятая Кровь — выльется и впитается в буро-красные камни.

Да, отец приходил поговорить, как Адам просил. И предупредил его.

— Адам… Проснись.

— Отец? О, наконец-то. Я так долго тебя звал…

— Прости, я был далеко, не слышал, а потом долго добирался.

— С тобой всё в порядке?.. Я слышу в твоих интонациях что-то странное.

— Со мной? Не беспокойся, сын. Что со мной может случиться? Всё плохое уже случилось — очень давно. Но мне приятна твоя забота.

— Всё-таки что-то не так…

— Да, на самом деле есть кое-что, что меня беспокоит. Скоро к вам пожалуют гости. Точнее, они уже приходили — к Паулю, во всяком случае. И я боюсь, что вас могут ввести в заблуждение. В конце концов, я — представитель другой расы, я бесконечно далёк от тебя во всём, а те двое — всё-таки люди. И человеку проще поверить своему соплеменнику, ведь так?

— О чём ты? Ты меня пугаешь…

— Приходится, сын, ничего не поделаешь. Дело в том, что каждого из вас троих здесь, в Катакомбах, ведёт один из родителей. За тобой присматриваю я, у Пауля и Айви здесь — соответственно отец и мать. И у нас троих — у родителей — цели не совпадают. Я поясню тебе, в чём суть конфликта. А выбор придётся делать тебе самому.

— Кому из вас верить?

— В том числе, но не только. Ты узнаешь о нескольких возможных путях развития событий и их исходах. И должен будешь решить — что для тебя ценнее и важнее.

— Слушаю тебя.

— О сути экспериментов я рассказывать не буду — ты достаточно осведомлён. Сейчас мы все стоим на пороге, за которым ждёт либо разрешение конфликта, либо новый виток его развития. Смотри. Незримым нужно Дитя Чистой Крови, и они не остановятся ни перед чем, чтобы его получить. И я их понимаю… Точнее, нас. Людям — человечеству — нужно избавление от нейрочумы. А вам троим нужно просто выжить, верно? И при этом весь остаток жизни не мучиться осознанием того, что вы поступили подло и обрекли кого-то на страдания и смерть.

— Ну… Можно, наверно, сказать и так. Выжить, но не ценой нечистой совести. В этом мы все трое сходимся, думаю.

— И каждому из вас родитель предоставит свою версию правды, понимаешь? И то, что скажу тебе я, тоже вполне может оказаться ложью — ложью во спасение моей расы. Не твоей, а моей! Ты осознаёшь это?

— Конечно. Продолжай. Надеюсь, я всё-таки достаточно разумное существо, чтобы сделать правильный выбор на основе достаточной информации.

— А вот тут и скрыта угроза! Информация у тебя — от меня, от лица заинтересованного!

— Не только. Айви многое мне рассказала. У меня есть как минимум точка зрения ещё одной стороны.

— Отлично. Это упрощает задачу. Итак, слушай. Если Чистая Кровь попадёт в вены Айви, Незримые будут торжествовать, прекратят свои эксперименты с ребактом… Вроде бы всё должно закончиться хорошо. Но на самом деле ничего не закончится — во всяком случае, для Айви. Понимаешь?

— Они не остановятся… Им нужно не одно Дитя…

— Именно. Дети Айви, сотни и тысячи её детей… Бесконечный поток. Бесконечный ритуал. Не думаю, что для неё это будет болезненно или мучительно — скорее всего, она ничего не будет чувствовать. Совсем ничего. Понимаешь?..

— Она перестанет быть собой, только и всего.

— Верно. Она перестанет быть человеком, но не станет Незримой. Она будет вечно пребывать в состоянии перехода. Пустота. Вот это, наверно, будет самым точным определением. Пустота и ожидание.

— Я понимаю… Одна Айви — и все люди на Земле… Хорошенькие условия для принятия решения…

— Об этом я и говорил. Тебе придётся нелегко.

— Отец, но неужели нет каких-то других способов обуздать нейрочуму? Кроме… такого вот радикального. Я не верю. Вы же… Почти боги. Неужели?..

— Сынок, мне жаль, но если и существуют такие способы, то мне они неизвестны. Я уже много лет ищу их — и обещаю, что продолжу искать. Но пока… Нас, отступников, слишком мало, мы не обладаем достаточным могуществом, чтобы как-то соперничать с лабораториями Старейших. Поверь, мы делаем всё, что можем. Пока у меня только один совет — строгий карантинный режим.

— Ветоши!.. Да!

— Вижу, у тебя уже есть идеи. Это хорошо. Действуй так, как сочтёшь нужным.

— Но… Папа! Это как-то дико звучит: ты подсказываешь мне способ, как помешать твоей расе выжить!