Чтение онлайн

Княжна удивленно вскинула брови.

— Ты не очень умеешь играть в эти игры… Но твое прямодушие довольно очаровательно, когда ты не пытаешься уколоть. Попробуй общаться с ними… ну вот как со мной, например. Будь милой, желательно в немного детской манере. Не пытайся пока быть взрослой, быть привлекательной, не смотри на мужчин и не пытайся произвести на них впечатление своим внешним видом, даже если очень захочется почесать самолюбие, и тогда дамы будут видеть в тебе не соперницу, а милую младшую сестричку. Надави им на жалость, расскажи, как тебе тут все непривычно — только без личных подробностей!

— Давить на жалость? — скривилась она.

— Да! Так, чтобы дамы захотели тебе помочь, — я проигнорировала недовольство ее гордыни, — Чтобы захотели растрезвонить на все королевство, что ты вовсе не злобная восточная змеюка, а милый, но немного замкнутый ребенок. Женщины могут быть очень добры, когда не видят в тебе соперницы. Пока просто воспользуйся своим возрастом, чтобы закрепить о себе хорошее впечатление. А дальше посмотрим. Найдешь хотя бы парочку подруг, они тебе будут и шпионами, и агентами влияния, и заступницами…

Княжна хохотнула.

— Прямо как ты, да?

Я вздохнула.

— Ну, вроде того… Потом потихоньку можно будет менять мнение о тебе на более серьезное, но пока просто найди как можно больше друзей и узнавай об окружающих столько, сколько получится.

— Быть милой, чтобы разведывать обстановку? — уточнила она уже без насмешки.

Я закивала.

— Да-да, точно! Просто разберись пока, где ты находишься и кто тебя окружает. Честно скажу, — я улыбнулась, — В королевском дворе я отнюдь не своя. И тут мало чем могу тебе помочь. Я слишком низкого происхождение, чтобы меня принимали всерьез, — я задумалась на секунду, как еще можно мотивировать ее, чтобы она начала двигаться в том направлении, которое мне нужно, — А ты слишком чужачка, — княжна криво усмехнулась, — Но разве тебе не весело от мысли, что когда-нибудь те, кто сейчас над тобой насмехаются и тебя не принимают, будут рады только от того, что ты обратила на них внимание? Что ты приблизила к себе их, а не кого другого? Разве это не стоит того, чтобы выйти из уютненькой оранжереи? Или ты хочешь, чтобы с твоим мнением не считались до конца жизни?..

Ярилая смотрела заворожено, слушала внимательно. Конечно, такая гордая девочка не хочет быть вечно приложением к мужу! А потом она вдруг тряхнула головой, будто очнувшись.

— Ты пытаешься мной манипулировать? — спокойно уточнила княжна.

Почему-то меня не расстроил, а порадовал ее вопрос.

— Да! — честно ответила я, и губы сами собой растянулись в улыбке, — Кстати, раз уж мы договорились, я еще собираюсь рассказать Ее Величеству, как я, умничка такая, сумела уговорить тебя не вести себя, как заноза в заднице, и попробовать поладить с окружающими.

Княжна оглядела меня хмурым, прищуренным взглядом, а потом, будто сдаваясь, покачала головой, и ее губы задрожали в попытке сдержать улыбку.

— Я почти восхищена таким откровенным честолюбием!

— Благодарю, Ваше Высочество. 

После беседы с княжной я тут же побежала напрашиваться на встречу с Ее Величеством. Конечно, мне отказали. Королева сама назначает встречи! Но я была назойлива, непреклонна и, в конце концов, меня все-таки пустили. От ее сухого, колючего взгляда, полного ничем не прикрытого недовольства я почти ощутила холод Ледяных Островов.

— Я очень надеюсь, что меня не разочарует причина, по которой вы так нагло меня отвлекли от дел, мисс Ламбри.

Причина ее не разочаровала. Ни на секунду. Но услышав, а главное, своими глазами увидев, что твориться в прессе, злее она стала раз в сто, и мне оставалось только радоваться, что зла она была не на меня. Я не стала долго мозолить ей глаза — выложила все, что знаю, и ушла по своим делам. В конце концов, дальше разбираться, насколько велики причины для беспокойства — не моя работа.

Стоило мне переступить порог моего кабинета, меня утянули в поцелуй. Щелкнула задвижка двери, и я оказалась прижата к ней.

В глазах полыхнула рыжина.

— Я соскучился, — промурлыкал в губы Виль, — Чувствую себя подростком — ко мне нельзя, к тебе нельзя…

— На рабочем месте тоже нельзя… — в тон ему продолжила я, чуть отстраняясь.

Сердце кувыркнулось в груди, стоило посмотреть в его уже привычный просяще-жалобный взгляд, который никак не соотносился с руками, уверенно залезающими под рубашку.

— Ну дай хоть поцелую! — шепотом воскликнул он.

У меня не только не хватило сил отказать, я еще и сама к нему потянулась. Дурадурадура. Надо с ним порвать и не теребить сердце, увеличить дистанцию, отстраниться — во всех смыслах. Но было так приятно…

От того, как он ко мне ластиться, как смотрит, как трогает. Как не может сдержаться — и в эти мгновения верилось, что я особенная. Что я не то же, что другие, а что-то большее. Разум одергивал, приводил в чувство, но сердце шептало, что можно расслабиться и просто получить свой кусочек пусть мимолетного и иллюзорного, но счастья взаимности. В конце концов, пережила как-то в прошлый раз — переживу и в этот!

Зачем лишать себя этих минут? Еще успею порвать эту связь в любой момент — ну в самом деле!

Я даже не пыталась перехватить инициативу, а просто поддавалась, шла за его волей, принимала поцелуи и жадные, резкие ласки. Казалось, он хочет потрогать меня везде и сразу и злится, что ему не хватает рук обвить меня всю. Я не возразила, когда он потянулся к пуговкам рубашки, начал расстегивать их нетерпеливо, но аккуратно, стараясь не порвать и не смять ничего.

В какой-то момент он остановился и посмотрел мне серьезно в глаза.

— Точно нельзя? — как-то по-деловому уточнил он.

Ну конечно же можно! Конечно же можно — и побыстрее!

Я сама скинула рубашку, ослабила шнуровку корсета и скорее прижалась к нему полуобнаженной грудью, шалея от его странно-спокойной, довольной улыбки. Он вдруг расслабился, наблюдая, что еще я сделаю, чтобы убедить его, что точно-точно можно, и это и злило, и заводило еще больше. Хотелось чтобы он снова сорвался, накинулся с поцелуями, но он только едва-едва, легкими, как перышко, прикосновениями выводил какие-то узоры на обнаженных плечах.

Бедра напрягались в попытке хоть как-то ослабить возбуждение, а он все медлил и только смотрел.

— Такая красивая… — прошептал Виль.

— Так возьми! — зашипела я разозлено, — Ну же!..

— Нет-нет, — он помотал головой, — Погоди, дай полюбуюсь…

Я выцеловывала его шею, кусала так красиво очерченную линию подбородка и прижималась мягкой, белой грудью все ближе; провела ладонью по стянутому сорочкой торсу и, наткнувшись на брюки, уверенно повела дальше. Он уткнулся лицом мне в макушку и тихонько простонал что-то неразборчивое. А потом наконец подхватил под бедра, до боли вцепившись в нежную кожу, и усадил на стол. Я даже не могла точно сказать, когда я осталась и без штанов, в одном только нижнем белье, а он был все также до обидного одет.