Чтение онлайн

В общем, если бы на свободные от покровителей во власти издания обрушились бы не точечными штрафами и запретами, а всей силой королевского негодования — чего, собственно, и добивались — то Северное Содружество получило бы на нас рычаг давления. А зачем он им сейчас понадобился, я точно не знаю, но, полагаю, это связано с нашим новым дружочком на востоке, с которым мы недавно расцеловались в щеки и породнились.

Это я и объяснила княжне, выразительно на нее поглядывая.

— Вот говорил мне отец, северяне только строят из себя простачков, а сами те еще хитрые жуки!

— Без сомнения, — согласилась я, — Иначе не были бы самым развитым государством на континенте.

Пока Яри возмущалась, я снова, незаметно для себя, нырнула в свои мысли. А думала я о Мари. Она младшая из сестер, но, кажется, за эти годы выросла сильнее всех. Позволить совершить свои ошибки? Да кто ж ей запретит, этой упрямице! Очень, конечно, хотелось… Но с другой стороны. Кем я буду, если начну диктовать ей, как себя правильно вести? Мне ли ее учить? Я всего добилась, ведя себя очень и очень неправильно с точки зрения общественных норм да и даже простой осторожности.

И теперь вот брюзжу о том, как жить правильно, быть реалисткой и не глупить? Это потому что мне уже есть, что терять. Когда ничего нет, не боишься рисковать. Что есть у Мари своего? По существу, ничего. Даже наследства.

Может будь я хоть в половину такой же искренней и решительной, я бы смогла сказать Вилю о своих чувствах? А не бить по больному в страхе показаться жалкой?.. Я мотнула головой. Нет уж, каждому свое. Когда-нибудь, когда у меня будут прикрыты все тылы, я буду позволять себе искренность, а пока на эти тылы надо заработать!

Пожалуй, мне действительно не стоит лезть к Мари. Пусть думает сама. А вот из Айзеха я душу вытрясу. Может и про Виля что-то узнаю. Я уже окончательно смирилась со своим зудом, требующим прислушиваться каждый раз, как кто-нибудь произнесет его имя.

К слову, о размолвке между ним и королевой говорила уже вся столица. Хотя суть ее так и осталась неизвестна. И при мысли об этом в животе что-то противно тяжелело. Кретин, во что он такое вляпался?..

— Ты меня слушаешь? — вскинула бровь княжна, окатив меня строгим взглядом.

— Да-да, — покивала я.

— «Да-да»? — передразнила девчонка, недовольно скривив губы, — Будь повнимательнее. Это нужно передать в редакцию «Ласкового запада», но так, чтобы с твоим, а тем более моим, именем это было никак не связано.

От ее голоса вдруг пахнуло холодом. Тем самым, который есть в голосе тех, кто с рождения привык приказывать. Что-то я расслабилась…

— Прошу прощения, что отвлеклась, — я склонила голову перед Ее Высочеством, забирая конверт.

Что за шпионские игры, интересно?

Я решила больше не дурить и глаз не поднимать, как на равную. А если бы подняла, то может и увидела бы, как княжна хмурится и комкает салфетку.

«Хлыст и пряник даже из восточной женщины сделают человека! Наследный принц вступает в борьбу за статус главы семьи…» 

Я с сомнением читала утренний выпуск «Ласкового Запада», где теперь, само собой, под псевдонимом выпускалась княжна. Вписалась она там на удивление хорошо, благо с запасами желчи у нее было все в порядке, а критиковать с жаром праведного негодования она любила на завтрак, обед и ужин. Чего я точно не ожидала, так это того, что девчонка будет насмешничать над самой собой. Если не можешь уничтожить — возглавь? Не маловата ли еще для такого?..

По-хорошему, рассказать бы все Ее Величеству и пусть сама разбирается с невесткой, но… но я не рассказывала. Княжна начинала делать успехи. На удивление быстро сколотила себе из придворных дам гадюшник, и теперь ее дурной нрав чудесным образом превратился в умах большинства в милые полу-детские причуды, на которые злиться всерьез — грешно для любого взрослого человека. О том, что княжна вообще-то — замужняя женщина все быстро забыли, и не мудрено. С мужем у них отношения были до сих пор даже более натянутые, чем с его родителями. А еще ходили слухи, что Его Высочество до сих пор тоскует по жене кузена. Жене кузена на счастье, княжна тоже по ней тосковала и постоянно спрашивала, не собирается ли герцог Сильбербоа с семьей в столицу. Я даже не постеснялась прямо спросить у Леоны в последнем письме. И о том, не собирается ли она приехать в столицу, и о том, не делает ли ей до сих пор нервы принц своим вниманием.

Но самым большим успехом княжны, на мой взгляд, было то, что она, оставаясь собой, смогла довольно неплохо смирить свою гордыню. Этим и объяснялись ее успехи в налаживании связей с окружающими.

— В такую погоду очень отчетливо ощущается бессмысленность бытия.

Я вскинула брови, уставившись на задумчиво-меланхоличную Эни. Перевела взгляд на чисто-чистое, голубое-голубое небо. Подставила лицо приятно-прохладному ветерку, так хорошо освежающему в жаркий летний день. Обвела глазами площадь, наполненную сочной зеленью засаженных клумб, веселым гомоном и сверкающими улыбками…

— Прямо-таки бессмысленность… — с сомнением потянула я.

Эни насмешливо фыркнула и выразительно выломила бровь, так и не посмотрев на меня.

— Ты просто мыслишь поверхностно, Фиви. Дождь — к тоске, темные зимние ночи — к раздумьям, летний день — к радости… А между тем в этом залитом солнцем веселье только отчетливее видишь свое одиночество и усталость.

Я проследила за взглядом Эни и уткнулась в спину Мари, идущей впереди под ручку с мистером Айзехом. Она что-то весело-весело щебетала, как птичка, а он слушал так внимательно, будто она ему на все вопросы мироздания отвечала. Улыбался ласково и чуть вопросительно, будто не вполне понимает, на каком языке она разговаривает, но просто рад слышать звуки ее голоса.

Я нахмурилась. Идут себе такие радостные, болтаю, насмотреться друг на дружку не могут. Еще и небо такое беззаботно-голубое, и ветерок им в помощь, чтоб не пропотели, как свиньи, и солнышко их лучами ласкает…

А я одинокий перестарок, от которого даже любовники бегут, не попрощавшись!

И погода вдруг стала не теплой, а душной, и ветерок пыль в глаза нес, и солнце слепило глаза до рези… А все вокруг такие противно-радостные!

— Вот зачем ты это сказала! — поражено покачала головой я, — Такое настроение хорошее было…

Эни согласно цокнула языком.

— Чья-то любовь вот находит ответ, судьба отвечает на самые смелые чаяния, — продолжала страдать Эни, — А кому-то даже полюбоваться еще раз на несбыточную мечту, хоть одним глазком, и то вряд ли посчастливится.

Я промолчала. Последние дни все отчетливей было понятно, что Эни то ли всерьез влюбилась в Виля, то ли придумала себе, что влюбилась в него… Я ставила на второе, но какая, в сущности, разница? Так или иначе, она очень грустила от того, что не видела его с того памятного вечера. Меня при взгляде на ее почти каноничную, списанную со страниц романов, но все еще такую красивую, тоску одолевали темные мысли. Хотелось все так же канонично, как и пристало злодейке ее романа, начать насмехаться и издеваться над ее чувствами к графу, которого она и не знает почти. Про которого она знала только то, что он мой — мой! — любовник. Ну, точнее, бывший любовник, но она-то об этом не знает.